Его внук и Пьер Каплар должны были силой удерживать его, потому что кипевший гневом старик, не задумываясь, перешел бы от угроз к действиям. Судно сейчас находилось всего в нескольких кабельтовых от скалы. Стоило поменяться ветру, и эта неосторожность могла дорого обойтись судну и его команде.

К счастью, ветер и течения позволяли судну оставаться за пределами опасной зоны, где волны с шумом разбивались о подножье скалы.

— Пранжье! Да, это он! — дружно воскликнули граф и поднявшийся на палубу Холтема.

Увидев приближающийся к скале парусник, Пранжье принялся умоляющими жестами взывать о спасении. Он кричал:

— Не бросайте меня здесь! Спасите меня, за мной гонятся! Эти чудовища, эти демоны… Помогите!

Ансельм Лемуэн бросился к леерному ограждению и заорал:

— Аннетон! Негодяй, предатель, ты слышишь меня? Пусть появятся эти демоны! Я буду звать их и благословлять, когда они схватят тебя!

Услышал ли его Пранжье?

Очевидно, да, потому что он отшатнулся от края скалы, словно перед ним возник призрак.

— Ансельм Лемуэн, это ты? — закричал он ослабевшим голосом.

Капитан Мартин Списсенс заколебался. Стоит ли ему спустить на воду шлюпку? Вдруг резкий порыв ветра пригнал большую волну, приподнявшую судно.

— Лево руля! — закричал он.

Он едва не опоздал. Казалось, что Роколл всей своей чудовищной массой наклонился над палубой «Тонтон Пипа» и был готов обрушиться на него, чтобы раздавить.

Тем не менее корабль, словно конь, послушный шпорам и поводьям, развернулся на сорок пять градусов и быстро отошел от скалы.

Последние лучи заката угасли, и скала исчезла в наступивших сумерках.

Благодаря резкому наступлению темноты все, происходившее на вершине скалы, оказалось таким неотчетливым, таким смутным, что позже многочисленные свидетели по-разному описывали увиденное, считая, что они стали жертвами оптической иллюзии.

Появившиеся из недр скалы гигантские тени окружили Пранжье, схватили его и увлекли назад, в подземный мир. Пронизывавшие туман ослепительно-зеленые глаза блеснули над морем, словно зеленые молнии… И сразу все растворилось в темноте. Вершина скалы опустела…

— Его вернули в ад, — прорычал Лемуэн.

— В ад… — пробормотал граф. — Несчастный бросил вызов мудрости и справедливости Господней. Будем надеяться, что он все же может рассчитывать на милость…

С огнями по правому и левому бортам «Тонтон Пип» на полной скорости разрезал волны. Казалось, судно понимало, что закончилось трагическое приключение и что теперь оно должно доставить домой его участников. Полный вперед[22]!

Эпилог

Возвращение домой «Тонтон Пипа» проходило спокойно.

Когда судно зашло во Флессинг, граф де Вестенроде собрал всех членов команды в кают-компании. Он положил на стол перед собой небольшой кожаный мешочек, который подарил ему вождь племени «каменных голов».

— Дорогие друзья, — сказал он, — странное существо, о котором я не буду говорить, поручило мне вознаградить вас. Не стану подчеркивать, что это было сделано в надежде добиться вашего молчания, но все же я упомяну и об этой стороне вопроса. Я действительно предпочел бы, чтобы вы как можно меньше упоминали о мистической стороне нашей экспедиции.

С этими словами он высыпал содержимое мешочка на стол. Он был заполнен небольшими камешками темно-коричневого цвета.

— Это необработанные алмазы, — сказал он. — Не стану говорить, что они представляют собой сказочное сокровище, но каждый из вас, получив свою долю, сможет прожить без забот оставшуюся ему жизнь.

Прощайте, друзья мои. Достойно следуйте путями, предписанными свыше, и счастье не обойдет вас стороной.

* * *

Прошло десять лет.

Гюстав Леман снова поселился в семье супругов Снепп в Линденхэме. Несмотря на возраст супругов, они чувствовали себя достаточно бодрыми. Он сам основательно поправился, превратившись в зажиточного буржуа, и полностью отказался от каких-либо путешествий. К тому же он старался как можно реже вспоминать прошлое. Он перестал страдать сомнамбулизмом, и если госпоже Снепп случается вспомнить о нем, он смущенно смотрел на нее с видом человека, не вполне понимающего, о чем идет речь. Короче говоря, эта его болезнь стала хорошо охраняемой тайной.

Линденхэм почти не изменился за эти годы; в нем всего лишь появилась система, позволившая осветить газом улицы небольшого городка.

Большой дом доктора Пранжье был уничтожен огнем несколько лет назад. Граф де Вестенроде приобрел участок, и на нем был построен приют для сирот, опекаемый монахами, милосердными и доброжелательными.

Однажды вечером Гюстав и пожилой господин Снепп рассматривали подборку новых марок, которые они собирались разместить в альбоме. В воздухе царили кулинарные ароматы, к которым компаньоны с удовольствием принюхивались.

— Мне особенно хочется попробовать бисквиты с маслом, — начал Гюстав.

Старик Снепп скорчил гримасу.