Команда была выполнена молниеносно, поскольку речь шла о спасении человека, такого же моряка, как они, которого в любой момент волны могли оторвать от доски и увлечь на дно.

Капитан приказал остановить машину, и «Тонтон Пип», быстро остановившись, закачался на волнах. Ивон Тейрлинк подошел к штурвалу, а Пьер Каплар спрыгнул в шлюпку.

Рулевой не ошибся: на нескольких сбитых вместе досках, из которых торчала изображавшая мачту палка с тряпкой вместо паруса, чудом держался человек.

— Возможно, он уже мертв, — предположил один из гребцов.

— Нет, он шевелится! — возразил Каплар. — Но, похоже, он не заметил нас. Бог знает, сколько дней он болтается на этом обломке?

Шлюпка подошла к несчастному и остановилась.

Бедняга, лохматый и почти голый, смотрел на горизонт, время от времени размахивая руками, словно отбиваясь от невидимой угрозы.

— Святой Павел! — внезапно воскликнул Каплар.

Он смотрел на спасенного, словно перед ним находилось привидение. Потом он негромко свистнул и пробормотал:

— Да, это он… Я не ошибаюсь… Это Дингер!

Бедняга услышал его и, наконец, заметил шлюпку. Его глаза, разъеденные морской водой, воспалились и покраснели.

— Кто здесь произнес это имя? — прохрипел он. — Да, когда-то именно так звали меня, но теперь, когда я умер и моя душа блуждает в аду, у меня нет имени. И для меня, жалкого грешника, не может быть спасения.

— Он бредит, бедняга! — воскликнул матрос.

Моряки, с трудом удерживая шлюпку возле жалкого плота, перетащили несчастного в шлюпку.

Спасенный тут же разразился демоническим хохотом:

— Каплар! Так ты тоже умер? И теперь ты в аду вместе со мной? Видишь, как справедлив дьявол! Мне никогда не нравился этот рулевой, этот мерзавец!

Он разразился жуткими ругательствами, но быстро замолчал и упал без сознания под ноги гребцам.

Глава XV

Скала Роколл

— Он приходит в себя! — определил граф де Вестенроде.

— Но он, еще не придя в себя, вовсю хлещет мой прекрасный бренди! — проворчал Ансельм Лемуэн. — Этому негодяю гораздо лучше подошла бы крысиная отрава!

Дингер сел на койке и потребовал еще бренди.

— Забавно, но в аду, оказывается, тоже есть выпивка! — прохрипел он. — Тогда я согласен остаться здесь! При условии, конечно, что…

Он с тревогой осмотрелся и знаком попросил присутствующих подойти к нему ближе.

— Я должен говорить шепотом, чтобы он не услышал меня, ведь это не человек, а настоящий дьявол! Мне нужно любой ценой избежать встречи с ним, я не хочу, чтобы Пранжье схватил меня!

— Пранжье! — воскликнул Холтема. — Чего вы от него хотите и почему вы боитесь его?

Дингер бросил на него наглый взгляд:

— А, Холтема! Значит, зеленый туман и каменные демоны добрались и до вас! И вы тоже попали в ад! Я вообще-то думал, что слабые умом туда не попадают! Ха-ха-ха! Что, наказали за какие-нибудь мелкие подлости? Ну, это не мое дело, и если вас поджарят, я печалиться не стану, какого черта! Я всегда считал вас совершенно невыносимым кретином!

Его взгляд пробежал по лицам окружающих, и он рассмеялся:

— Постойте, постойте! Эме Стивенс тоже здесь! И Гюстав Леман! Однако я оказался в хорошей компании! Правда, я полагал, что из Могенаса вас взяли сразу на небо. Может быть, этого не случилось из-за выстрела из пистолета мне в спину? И это вполне справедливо, потому что рана оказалась очень болезненной!

— Но Пранжье… — начал граф де Вестенроде.

Дингер прижал палец к губам.

— Тише, тише, не произносите это имя, он может услышать и немедленно заявиться сюда. Скажу вам, что это весьма нежелательно…

— Что с ним? — спросил граф. — Что вы знаете о нем?

Бывший боцман посмотрел на него с хитрой усмешкой.

— Да уж кое-что о нем я действительно знаю, — ухмыльнулся он.

— Тогда говорите!

— Сначала налейте мне выпивку, меня страшно мучает жажда. Наверное, в этом виновата адская жара.

Разозлившийся папаша Ансельм протянул бывшему боцману кружку с горячим пуншем.

— Надеюсь, это питье задушит тебя, старый проходимец, — проворчал он.

— Прекрасный напиток, — засмеялся Дингер, похлопав себя по животу. — Еще один глоток, и я расскажу вам все, потому что после нескольких глотков бренди я уже ничего не боюсь. Даже Пранжье… Да, конечно, Пранжье… Слышите, я уже не боюсь произносить это имя. Какой же я отчаянный парень!

— Он окончательно нализался, — прорычал Ансельм, — и теперь вы не вытянете из этого придурка ничего осмысленного!

— Ты сам старый идиот, — с издевкой сообщил бывший боцман. — Как только я смогу встать на ноги, я устрою тебе хорошую взбучку, чтобы ты понял, что даже в аду надо вести себя корректно с настоящим джентльменом.

— Так вы начали рассказывать о Пранжье, — вернулся граф к интересующей его теме.

Дингер помотал головой. Выпитое им спиртное стало оказывать на него дурманящий эффект, но он все же начал свой рассказ: