Читаем Консьерж полностью

Ну ладненько, пока что хватит. С минуты на минуту придет Фиона, так что надо поставить чайник и достать печенье. Она заглянет, чтобы помочь заполнить некоторые пробелы в книге, объяснить, что произошло, пока я сидел взаперти. Хоть это и мой роман, читателям, пожалуй, нелишне будет узнать полную картину, поскольку, как мне сообщили, та ночь доставила немало хлопот. Фионе я верю. Поручаю ей дополнить историю и не сомневаюсь: мы услышим только правду. Советую и вам довериться Фионе.

Фиона только что ушла. Она не разрешила мне записать наш разговор на диктофон. Сказала: одно дело – если бы запись слушал только я, но то, что ее дадут Хелен, – это совсем другое, это ей не нравится. Они никогда не виделись, Фиона и Хелен. Надеюсь, что когда-нибудь встретятся. Обе дамы занимают важное место в моей жизни. Но Фиона не хотела, чтобы Хелен подслушивала нашу беседу; она призналась, что не сможет вести себя естественно, зная, что кто-то, с кем она не знакома, будет посвящен в детали нашего разговора. И я уважаю ее решение. Хотя оно слегка усложняет мою задачу. Фиона столько наговорила, что голова у меня сейчас лопнет. Ей-богу, Фиона так частит, что даже с бумагой и ручкой я бы за ней не угнался. В общем, надо мне поскорее переварить услышанное и пересказать читателям.

Фиона сообщила, что сразу после того, как меня увели, в коридоре появился американец Дэйв в ковбойской шляпе. Фиона описала, как он, важно расправив грудь и высоко вскидывая ноги, шествовал по коридору. Точно петух, заявила она. Выпендрежник!

– Глядите-ка, и полицейских нет, – заявил американец Дэйв, замахав во все стороны ручищами, и тут же похвастался, что ему разрешили свободно, без сопровождения перемещаться по отелю.

Очевидно, на момент убийства у него было железное алиби. Потом выяснилось, что его алиби состояло в том, что они с Таней тайком пробрались в спа и залезли в небольшой бассейн, а затем, завернувшись в полотенца, нетвердым шагом прошествовали в его номер. Слышал, что, судя по временны́м отметкам на фотографиях в телефоне Тани, они были очень заняты и перерыв сделали только для того, чтобы заказать завтрак в номер, откуда наконец вышли в три часа дня, чтобы отправиться в ресторан на чай. Заранее приношу извинения жене американца Дэйва. Уверен, вы заслуживаете лучшего.

Потом Фиона рассказала, что около одиннадцати вечера она услышала, как шотландец – по-видимому, Алек – кричал, что все эти ограничения – полный абсурд, и требовал разрешить ему покинуть отель. Фиона сказала, что он говорил невнятно, и когда она высунула голову из дверей коктейль-бара, то увидела, как он, пошатываясь, идет по вестибюлю. Как я уже упомянул, формально всем разрешалось уйти в любое время. Однако это было не вполне очевидно, ведь нас держали под стражей, велев не двигаться с места. Но Алек воспротивился. Он появился, схватив ключи от машины, с дорожной сумкой наперевес.

– Отойдите! – твердил Алек снова и снова, как сказала Фиона.

Двое полицейских попытались преградить ему путь, но Алек был полон решимости. Полицейские хотели сказать ему, что он должен оставаться в отеле, пока не закончится расследование. Алек протиснулся мимо и исчез из поля зрения Фионы. Но она все еще слышала их разговор.

– Если заведете мотор, нам придется арестовать вас за вождение в нетрезвом виде! – закричал сотрудник полиции. – Вернитесь, сэр.

Фиона надеялась, что Алек, по крайней мере, решит уйти на своих двоих и тем самым окажется первым, кто выступит против того, как полиция ведет дело. Известно, что шотландцы не любят повиноваться властям. Когда я спросил Фиону, последовала бы она его примеру, она ответила, что нет, без меня бы не ушла. Но, к своему разочарованию, Фиона увидела, что Алек плетется обратно через вестибюль, волоча за собой сумку. Полиция конфисковала у него ключи от машины. Фиона заметила, как он, бормоча что-то бессвязное, проковылял к стойке консьержа, взял бутылку воды из моего холодильника и, пошатываясь, побрел по коридору. Пусть Алек потерпел неудачу, пытаясь выбраться из отеля, стало очевидно, что в «Кавенгрине» назревает мятеж.