По залу разнесся легкий звон, с которым столовые приборы опустились на фарфоровые тарелки. Все замолчали, и со своего места я увидел, как взволнованные гости обменялись друг с другом смущенными взглядами. Некоторые из них щедро отхлебнули шампанского. Кто-то даже рассмеялся, решив, что перед ними разыгрывают какой-то спектакль.

– Произошло убийство! – объявил американец Дэйв. – Всем оставаться на своих местах до прибытия полиции.

Зал ахнул.

Мистер Поттс отошел от меня и торопливо направился к американцу Дэйву. Он крепко сжал плечо мужчины и заговорил прямо ему в ухо. Я думаю, он сказал что-то вроде: «Прекрати устраивать сцену, ты, дурачье из Америки!» Но это лишь предположение. Как бы то ни было, мистер Поттс явно жутко рассердился. Однако, видя, как он берет дело на себя, я вздохнул с облегчением. Сердце забилось чуть медленнее. Теперь, когда о произошедшем узнало больше народу, я почувствовал, словно бремя свалилось с плеч. Звон в ушах прекратился. Вытянув руки, я увидел, что они больше не дрожат. Но образ окровавленного трупа все еще мелькал перед глазами, и я сидел и стучал по лбу. Со стороны я, должно быть, казался сумасшедшим. Но, как ни странно, постукивание помогало мне держать мысли под контролем.

Американец Дэйв крутанулся на каблуках, обращаясь к залу:

– Не беспокойтесь. Полицию уже вызвали, она выезжает.

Большинство гостей, ничуть не встревожившись, вернулись к послеобеденному чаю. Официанты продолжили наполнять бокалы шампанским, и по залу вновь зашелестели разговоры. Обожаю эту британскую черту: даже если произошло убийство и вокруг царит полный хаос, мы будем спокойно заниматься своим делом.

Американец Дэйв, казалось, опешил из-за того, что его драматическое заявление не вызвало интереса. Он снова громко заверил гостей, что полиция в пути, но уже потерял внимание аудитории.

Из окон «Лавандовых тарелок», протянувшихся от пола до потолка, открывается вид на фасад отеля. Сквозь стекло я разглядел четыре полицейские машины, которые промчались по подъездной дорожке; сирены выли все громче. Автомобили с визгом затормозили у входа, и на пороге появилась толпа полицейских в форме. Все в ресторане прервали беседу и повернулись, чтобы посмотреть, некоторые поднялись с мест, чтобы лучше видеть. Несколько молодых людей достали телефоны и принялись фотографировать. Я слышал, как гости переговаривались, что все это очень интересно, но сомневаюсь, что они сказали бы подобное, если бы в четверг днем сами обнаружили тело убитого. Никакого уважения к мертвым, вот что это такое.

Тем временем мистер Поттс вышел из ресторана в сопровождении американца Дэйва, который велел хостес никого больше не выпускать. Хостес закатила глаза, но закрыла за ними двери и призвала всех насладиться трапезой.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Фиона добралась до «Лавандовых тарелок». Она пробиралась между столиками так быстро, как только могла на своих каблуках, ее взгляд метался по сторонам в поисках меня. Должно быть, вид у меня был жалкий, потому что, заметив меня, она ахнула и прикрыла рот обеими руками. Я поерзал на своем сиденье, выпрямляя спину, чтобы выглядеть не таким слабым и опустошенным. Фиона крепко обняла меня, затем, отпустив, пристально посмотрела мне в глаза, словно в поисках подтверждения, что со мной все в порядке. Она прогнала сотрудников, которые сильно шумели, и велела им возвращаться к работе. Фиона умеет командовать, когда нужно.

Она взяла меня за руку, потянула за собой и крепко держала, пока вела через ресторан, советуя не обращать внимания на пристальные взгляды. Когда мы шли к вестибюлю, Фиона велела мне приготовиться, упомянув, что мне предстоит встретиться с полицией и я должен быть сильным. Я не слабак и хотел, чтобы Фиона знала об этом, поэтому заверил ее, что все будет в порядке.

В конце коридора стоял мужчина в костюме. Скрестив руки на груди, он нетерпеливо поглядывал на часы, словно у него были дела поважнее. Увидев меня, он щелкнул пальцами, и за его спиной появилась группа полицейских. Мистер Поттс и американец Дэйв стояли в стороне; все взгляды были устремлены на меня. Фиона подтолкнула меня локтем в сторону полиции. Я оглянулся, и она, одарив меня слабой улыбкой, слегка кивнула.

Мужчина в костюме шагнул вперед:

– Что ж, мистер Харроу, верно? Покажете нам, где вы обнаружили труп?

<p>Глава 10</p>

Это был самый долгий путь в моей жизни – дорога до номера семь. Что только мне не мерещилось… Я слышал голос отца – он твердил, что я лгу, – видел кровавые следы на ковре в коридоре – следы, которые я оставил, когда, спотыкаясь, вывалился из комнаты. Но никаких следов, конечно, не было. Я не приближался к телу настолько, чтобы на ботинках осталась кровь. Все это было у меня в голове.