Читаем Консьерж полностью

Опять заходила Паула Макдэвидсон. На сей раз ей понадобилось, чтобы я поделился мнением об интервью с близняшками. Ишь, губу раскатала! Я захлопнул дверь у дамочки перед носом и велел больше никогда не приходить. Как будто это ее остановит. Сегодня здесь Хелен. Я вижу, что с ней что-то не так, но она продолжает твердить, что «все в порядке». Сидит в углу, вся такая застенчивая, не хочет, чтобы ее голос попал на сегодняшнюю запись. Я ее упрашивал, но она сложила руки на груди и отвела взгляд. Не буду настаивать. Возможно, когда я выключу диктофон, она разговорится.

Хелен пришла, чтобы оценить, как продвигается работа над книгой, дать мне пару полезных советов и убедиться, что я не забыл ничего важного. Она принесла несколько ванильных тарталеток из пекарни «Мод», так что, извините, я тут пожую немного и расскажу вам тем временем о Бруно Таттерсоне.

Я уже говорил, что видел его где-то раньше; как выяснилось, не я один. Фиона сказала, что тоже встречала его в каком-то старом фильме, как ей подумалось. Фиона обожает британские детективные картины и клянется, что видела Бруно в одной из них. Она поморщилась, когда я предложил ей аккуратно выяснить у него, не актер ли он, что было весьма бесцеремонно с моей стороны. В «Кавенгрине» мы гордимся тем, что храним конфиденциальность. Это место, где самый известный человек в мире может найти уединение.

Бо́льшую часть дня Бруно провел в спа-салоне; лишь около пяти вечера он наконец вернулся в номер. Это рассказала мне Фиона. Я его не видел, потому что Алек попросил новую подушку, заманив меня к себе в номер, чтобы я снова помог ему справиться с творческим кризисом. Между прочим, вот почему он так отчаянно нуждался в моей помощи – он использовал меня как источник вдохновения для образа главного героя. Я уже знал, что в рукописи Алека есть связанные со мной кусочки, но Хелен потом уточнила: вообще-то, я играю для книги огромную роль. По ее словам, главный герой очень похож на меня внешне и перенял немало моих характерных черт. Он – это я, но говорит с шотландским акцентом. Хотите верьте, хотите нет, но я неплохо пародирую шотландскую речь. Правда, если сделаю это на записи, вы все равно не услышите. Но я уже показывал свое умение Хелен, и, хоть она не признает, я понял, что произвел впечатление. Даже заметил намек на улыбку, когда она на мгновение забылась, вспомнив шотландца, с которым встречалась до последних отношений, где они то сходились, то расходились и вот наконец расстались окончательно. Хелен не успела сказать ничего больше, как тут же, по своему обыкновению, оборвала себя на полуслове.

Ты всегда была для нас загадкой. Много лет мы ничего о тебе не слышали, пока ты издавала книги в Лондоне. Надо бы заполнить пару пробелов, Хелен; если, конечно, это твое настоящее имя.

Она понимает, что я шучу. Даже расслышал, как она тихонько рассмеялась, поднося ко рту ванильную тарталетку.

Алек хотел, чтобы я рассказал ему о запоминающемся случае из жизни, поэтому я вспомнил, как однажды менял шину мистеру Томасу. Алек улыбнулся и начал печатать, пока я говорил. Потом он спросил у меня об отношениях с родителями, из-за чего я трижды стукнул себя по голове. Он заметил и поинтересовался, что это значит. Я заколебался, но в итоге все ему выложил, и про отца, и про побои. Я сделал это не задумываясь, так откровенно, как обычно не разговариваю. Во всяком случае, не разговаривал до написания этой книги. Я объяснил ему, что началось все не с постукивания. Cперва я стал заикаться. Теперь это прошло. Хотя, когда я сильно волнуюсь, заикание порой возвращается. Отца оно выводило из себя. Подозреваю, в глубине души он понимал, что это его рук дело. Он больше не заставлял меня просить прощения, ведь мне требовалось немало времени, чтобы произнести звук «п» в слове «прости». Но кулаками махать не прекратил. Всегда наносил три сильных удара по пояснице.

Поняв, что чересчур разболтался, я решил, что пришло время откланяться. Алек поспешно встал из-за стола. Он пошатнулся, подался вперед и схватил меня, умоляя задержаться на пять минуточек и рассказать что-нибудь еще. К сожалению, он потянул слишком сильно, и мой костюм разорвался по плечевому шву. Алек извинился, но не слишком усердно. Он понял, что придется меня отпустить, и я выскользнул за дверь, заверив, что ничего страшного не произошло. Интересно наблюдать, как взаимодействуют гости с консьержем. Никто за пределами отеля и не подумал бы, что выйдет сухим из воды, если порвет на другом человеке костюм. Такое возможно только во время ожесточенной драки. Но поскольку я был консьержем, а Алек постояльцем, который платит, все словно оказалось в порядке вещей.