Впрочем, я так устроен, что никогда не жалею об уже свершенном и не мечтаю попусту. Мои коллеги относят меня тем не менее не к грубым реалистам, а к реалистам с «романтической прожилкой». Ошибаются? Нет?»

Глава третья

СТАНОВЛЕНИЕ РАЗВЕДЧИКА-НЕЛЕГАЛА

Итак, в первом послевоенном 1946 году 24-летний офицер лейтенант Молодый, имевший за плечами школу-десятилетку, практически свободно владевший иностранными языками, прошедший войну от первого ее дня до последнего, демобилизовался из армии. Перед фронтовиком открывалась новая, мирная, как ему казалось, жизнь.

Безусловно, Конону хотелось отдохнуть от тягот войны и серьезных забот и обязанностей последних шести лет, побыть в семье, погулять с друзьями и подругами. Но близкие друзья остались лишь в армии или разъехались после демобилизации по своим родным местам. В Москве в десятом классе близких друзей да и девушки он приобрести не успел. И Молодый решил идти учиться.

Следует отметить, что в послевоенные годы тяга к учебе у молодых людей была очень сильной. Самый большой конкурс в столице был в два высших учебных заведения: в Институт международных отношений и в Институт внешней торговли. Эти вузы открывали молодежи дорогу в иные страны и давали доступ к наукам, доселе неизвестным и загадочным. Правда, основной контингент абитуриентов в эти институты всегда состоял из детей высокопоставленных советских чиновников. Но первый послевоенный год открыл институтские двери молодым фронтовикам и рабочим парням-допризывникам, которые работали в военные годы на оборонных предприятиях. Им предоставлялись даже некоторые льготы, хотя сдавать экзамены все равно надо было наравне с другими.

Институт внешней торговли

В августе 1946 года Молодый решил сдавать вступительные экзамены в Институт внешней торговли Министерства внешней торговли СССР.

В те времена институт, созданный в 1934 году в Ленинграде, а затем через некоторое время переведенный в Москву, действительно являлся одним из престижнейших учебных заведений столицы, готовившим специалистов высокой квалификации для внешней торговли и внешнеэкономической деятельности. Правда, Конона привлекала в нем в первую очередь возможность изучать иностранные языки.

Институт располагался тогда в центральной части города, в тихом Бабушкином переулке (с 1964 года — улица Александра Лукьянова), что между Красными Воротами и Елоховской площадью. Позже, в 1958 году, его вместе с уникальным профессорско-преподавательским составом «влили» в качестве одного из факультетов в Московский государственный институт международных отношений (МГИМО). Но это было уже позже…

А тогда, в августе 1946-го, на приемных экзаменах в аудиториях института преобладали абитуриенты «солидного» возраста — в сравнении со школьниками-«мало-летками». Подавляющая часть — бывшие фронтовики, многие в военной форме без погон, но с орденскими планками на груди, а также серьезные парни и девушки, которые в годы войны, прервав учебу, работали на заводах, фабриках и других предприятиях, а среднее образование получали в вечерних школах рабочей молодежи.

Известный советский журналист-международник Леонид Колосов, учившийся вместе с Молодым в институте и друживший с ним, позже вспоминал:

«Наряду с фронтовиками и у меня было некоторое преимущество перед школьниками — рекомендация райкома комсомола, где я характеризовался как «отличный производственник и активист-общественник, сумевший закончить десятилетку без отрыва от производства в вечерней школе рабочей молодежи».

Итак, август сорок шестого. В аудиториях института идут приемные экзамены. Абитуриенты самые разномастные: аккуратненькие девочки в очень приличных платьицах, чинные мальчики в костюмчиках — «элита», так сказать, — и великовозрастные фронтовики, разношерстно одетые ребята из рабочего сословия, не отличающиеся элегантностью речи.

Заприметил я Молодого сразу, хотя он ничем особенным не отличался от других. Вот только имя его поразило. «Конон», — представился он, когда мы по какой-то необъяснимой взаимной симпатии потянулись друг к другу уже во время экзаменов. «Как?» — простодушно изумился я, думая, что ослышался. «Конон, — повторил он широко улыбаясь. — Так назвал меня отец в отместку за то, что его нарекли банальным именем Трофим…»