Читаем Конкурс убийц полностью

Сыщики подъехали к дому Льва Ивановича. В квартире они еще раз обсудили план действий на завтра, и Крячко поехал ночевать домой. Оба оперативника были вымотаны поездкой из Анапы и бесконечно долгим днем, поэтому решили, что ночь каждый проведет в своей квартире. А если вдруг появятся какие-то новые мысли или предположения по поводу расследования, то они всегда могут созвониться и все обговорить.

* * *

Утром Гуров уже на своей машине отправился к Липовецкой Жанне Дмитриевне — одной из подруг Ольги Кирьяновой, с которой он все-таки созвонился еще с вечера и получил ее добро на встречу. Станислав должен был поехать в это время на бывшую работу Леонидова и там найти коллег, которые хорошо знали писателя при жизни.

Жанна Дмитриевна — высокая, стройная брюнетка с невзрачным лицом и с чуть раскосыми глазами — встретила Гурова приветливо, но настороженно. Провела его в просторную гостиную, обставленную по последней моде в деревенском стиле, и чисто из вежливости спросила, принести ли ему кофе или чай. Гуров отказался. Предложив ему сесть на диван, сама Липовецкая присела на краешек кресла-качалки и в ожидании вопросов или объяснений о цели визита уставилась немигающим взглядом на Льва Ивановича. Гуров решил начать разговор с подругой Кирьяновой, как говорится, с конца, а вернее, с событий давних, и не касаться пока что того происшествия, которое, собственно, и привело его к ней.

— Жанна Дмитриевна, мы начали заново расследовать дело убийства писателя Леонидова Владислава Владленовича. Вы, наверное, в курсе, что тринадцать лет назад его убийцу так и не нашли. — Гуров замолчал и вопросительно посмотрел на собеседницу, просто чтобы понять, вспомнила ли она, о чем идет, собственно, речь.

— Да, я помню, — степенно кивнула Жанна Дмитриевна. — Меня тогда опрашивали в полиции. Хотели знать, какие отношения были у Леонидова с его женой. Вернее, на тот момент уже с бывшей женой.

— Да, я читал отчет с вашей беседой, — ответил Гуров. — Но все равно, давайте поговорим об этом еще раз. Расскажите, вы с Ольгой давно знакомы?

— Я знаю ее еще с института. Мы вместе учились на филфаке. С тех пор и дружим, и секретов у нас друг от друга нет.

— Хорошо, значит, вы должны знать, как Ольга познакомилась с Леонидовым.

— Странные вопросы вы задаете. Мне их тогда, тринадцать лет назад, никто и не задавал. Я думала, что вас интересует, почему она от него ушла.

— И это тоже, — согласился Лев Иванович. — Но прежде ответьте на первый вопрос.

— Он, то есть Леонидов, пару лет преподавал в институте, но не у нас на курсе, хотя визуально мы его знали еще с тех времен. А Оля познакомилась с Леонидовым, когда тот уже работал в НИИ… Вы в курсе, что он был младшим научным сотрудником в отделе истории архитектуры и градостроительства Древнего мира и Средних веков? Нет? Ну, это не важно. В общем, Оля писала, а вернее, начала писать, но так потом и не закончила, диссертацию на тему архитектуры и живописи Византии, и ей нужна была консультация специалиста. Вот Леонидов ее и консультировал. Давал ей для изучения разные документы, отвечал на вопросы…

— Леонидов был старше Ольги?

— Да, и намного, на двенадцать лет. Красотой он тоже не блистал, а вот умом… Он был очень, очень умный и начитанный. Наверное, этим и покорил Ольгино сердце.

— Их сын… — начал было говорить Гуров, но Жанна Дмитриевна махнула рукой, останавливая его.

— Сразу хочу сказать, что Александр, Саша, — это не сын Оли, а пасынок. Он — сын Владислава Владленовича от первого брака. Их мать, женщина не самого строгого поведения, оставила новорожденного ребенка отцу, а сама сбежала с каким-то военным практически через месяц после того, как родила. Оля вышла замуж за Леонидова, когда крохе был всего год, и усыновила его. И воспитывала мальчика как собственного сына. По-моему, Саша даже и не знал, что она не настоящая его мать.

— Вот как?

Лев Иванович внимательно слушал, склонив голову набок. Теперь ему отчасти было понятно, что при разводе с Леонидовым Ольга именно из-за этого не забрала сына с собой. Писатель ни за что не отдал бы ей ребенка, которому она не была биологической матерью.

— Они прожили вместе двенадцать лет, — продолжила рассказывать Жанна Дмитриевна. — Я бы не сказала, что Оля была счастлива с Владиславом Владленовичем. Он был ужасным скрягой и домашним деспотом.

— Он бил жену? — уточнил Лев Иванович.

— Нет, физического насилия в доме не было. Но вот психологическое давление было постоянным. Леонидов был, как это сказать точнее… Он был ревнивым, аккуратистом, собственником. Он требовал, чтобы Оля всегда приходила с работы вовремя, вещи в доме всегда должны были лежать только на тех местах, которые определял им сам Леонидов. В противном случае он сразу же закатывал скандал. У него вообще вся жизнь была по расписанию, которое он сам и составил. И по этому расписанию он заставлял жить и Олю, — возмущенно жестикулируя, рассказывала Липовецкая.

— Но тем не менее она вышла за него замуж… — вставил Гуров.