Читаем Командир полностью

— Стоп! — Довернув прицел, выстрелил. На месте грузовика появилось облако взрыва. Не знаю, что за снаряды он вез, но даже нас тряхнуло изрядно. Огненные обломки раскидало на сотню метров вокруг, и сухая рожь стала быстро разгораться. То, что «тридцатьчетверка» Гурова выскочила далеко вперед, спасло нас. Вдруг в эфире послышалась ругань и приказ сержанта сдавать назад. Я увидел, что Гуров стал уходить в сторону. Вокруг его машины вставали фонтанчики от врезавшихся в землю болванок. Несколько снарядов попали в его танк, на броне показались снопы искр. Я закричал по рации Гурову:

— Сдавай назад. Быстрее сдавай! — Но было поздно. Дернувшись, «тридцатьчетверка» Гурова повернулась боком, расстелив на земле порванную гусеницу. — Гуров, немедленно покинуть машину!

Открылся люк сверху — и вместе с дымом оттуда выскочили два танкиста в синих комбинезонах. Под кормой показались две головы в танковых шлемофонах — бойцы выбрались через аварийный люк в днище. Вскочив, они рванули вслед за двумя первыми, бежавшими к моей машине. Но тут вдруг танкисты стали падать один за другим, до нас не добежал ни один. Я совсем забыл про немецких солдат, укрывшихся во ржи, и они напомнили о себе.

— Су…и, тв…ри, что творят, гни…ы?! — орали внизу мехвод с радистом.

Мне пришлось крикнуть на них:

— Хватит, им уже не поможешь, остается только отомстить.

— Что будем делать, товарищ капитан? Немцы, подбившие Гурова, наверняка двигаются сюда! — спросил старшина.

— Ничего не будем делать. Мы сейчас в мертвой зоне. Как только немцы появятся на верхушке, мы можем спокойно расстреливать их, оставаясь в мертвой зоне. Нужно только следить за немецкими солдатами, чтобы не подобрались к нам и гранатами не закидали.

— О, черт! — воскликнул радист.

Я спросил:

— Что там?

— Один из парней Гурова ранен и ползет к нам.

Посмотрев в смотровую щель, я увидел его.

— Старшина, сдай вперед так, чтобы он оказался под нами, затащим его через люк в днище.

— Понял, командир, сделаем.

Чуть дернувшись, «тридцатьчетверка» медленно поползла вперед. Я же, приказав зарядить бронебойным, внимательно наблюдал за верхушкой холма. Танк встал, Молчунов с Истоминым втянули раненого внутрь танка и положили его на днище.

— Истомин, на место! — заорал я, увидев башни показавшихся на верхушке холма немецких танков. Радист продолжал заниматься раненым и, разорвав упаковку индивидуального медпакета, начал делать перевязку.

Наведя прицел башни на головного T-IV, я нажал на педаль пуска. Истомин, успевший занять свое место, вогнал следующий снаряд. Первая болванка, отрикошетив от брони «четверки», отлетела в сторону, зато вторая впилась в маску пушки. Через секунду «четверка» исчезла во взрыве сдетонировавшего боезапаса. Быстро, пока они не успели въехать на вершину холма, я стал, как автомат, посылать снаряд за снарядом в танки противника. Гильзы сыпались на раненого, лежащего на днище, но на это уже никто не обращал внимания. Из восьми немецких танков выйти на дальность выстрела смогли лишь два. Остальные, кто медленно разгорался, кто взорвался от детонации боезапаса, кто застыл мертвым куском металла, размотав гусеницу и получив подарок в борт от попадания снаряда.

— Давай вперед помалу, — приказал старшине.

«Тридцатьчетверка», работавшая на холостых оборотах, стронулась с места и медленно двинулась вперед, ведя на ходу огонь по оставшейся бронетехнике противника.

— Уф-ф, все, этот был последним, — сказал я, подбив последнюю «тройку».

— Давай двигай вокруг холма, чувствую, ждут нас на верхушке. Хотя подожди.

Наведя прицел на подбитую «тридцатьчетверку», послал бронебойный снаряд в корму. Не хочу, чтобы она опять досталась немцам. Посмотрев на медленно разгоравшийся танк Гурова, приказал двигаться вперед на полной скорости. Вдруг на башне послышался какой-то звон, как будто на нее что-то бросили.

— Гранаты, всем открыть рот!

С громким звоном на танке разорвалось несколько гранат. Нас спасло то, что крышку люка я закрывал не на замок, а на кожаный ремень. Я еще в свое время часто читал, что бывало, погибали танкисты от обычной гранаты, разорвавшейся на броне танка, от кинетического удара. Поэтому и подстраховался с ремнем. Развернув башню, длинной очередью прошелся по ближайшей ржи. Где скрывались немцы, рассмотреть так и не смог, слишком высокая выросла рожь. Пытаясь вытряхнуть звон из ушей, приказал двигаться дальше. Пока объезжали холм, выкинули все гильзы от использованных зарядов через нижний аварийный выход.

— Сержант, что там с раненым?

Радист сразу ответил:

— В плечо, товарищ капитан, сквозное. Я перевязал, но нужен врач.

— Кто он, я не рассмотрел?

— Заряжающий, красноармеец Осокин.

— Ясно. Всем внимание, выезжаем на открытое пространство. Странно, что нам навстречу никто не попался. Должны же были послать дополнительные силы в обход холма… К бою!