Читаем Командир полностью

— Вставай, русская свинья.

Меня подхватили под локти и волоком вытащили из сарая. Как ни странно, обращались со мной довольно прилично. Держа за плечи, терпеливо ждали, когда у меня закончится головокружение. Откуда-то справа подошел невысокий худощавый мужчина лет сорока, в нашей форме и грязном когда-то белом халате, с медицинским чемоданчиком. За ним следовал немецкий солдат.

— Ну что же они вас так резко подняли. Осторожно нужно. Осторожно. — Открыв чемоданчик, он достал пузырек с прозрачной жидкостью и, смочив марлю, ткнул ее мне под нос.

От запаха нашатыря меня чуть не стошнило, но голова просветлела. Убедившись, что я более или менее в порядке, врач кивнул немцам. Те осторожно повели меня по улице, направляясь в сторону площади, где меня подбили. Идя по улице, я с удовлетворением смотрел на раздавленную и уничтоженную технику. Немцы, почувствовав мое настроение, больно сжали руки. По улице ходили солдаты и местные жители. Вдруг откуда-то справа выскочила старуха со злым лицом и заорала, что я уничтожил ее огород и разнес весь двор. Нагнувшись, она зачерпнула свежую коровью лепешку и швырнула ее в меня. Попала. Коровьи экскременты потекли по лицу. Немецким солдатам, державшим меня, это не понравилось, им тоже досталось. Поэтому они стали гнать ее от меня, не отпуская рук. Сразу обнаружилось, что конвоиров больше, чем я думал. Со спины показались еще два солдата и стали шугать старуху. Но та, вырвавшись, успела подбежать ко мне и плюнуть в лицо. Увернуться я не смог из-за державших меня солдат. Это им, похоже, понравилось, но старуху они все-таки отогнали. Постаравшись вытереть лицо о плечи, я продолжал идти вместе с конвоирами к площади. Бабка двигалась в отдалении, не переставая выкрикивать угрозы и оскорбления, я пристально посмотрел на нее, стараясь запомнить, и продолжил осматривать проделанную нами работу.

Из-за кунга «Опель-Блица» показался корпус моего танка. Уже не моего. Около него суетилось несколько ремонтников, восстанавливая гусеницу. Черт, надо было хоть гранату кинуть вовнутрь, чтобы он никому не достался. Хотя там оставалось очень мало снарядов для детонации. Подходя к дверям трехэтажного здания, в окна которого я выпустил несколько бронебойных снарядов, обернулся, бросив последний взгляд на свой бывший танк.

В кабинет я так и зашел с испачканным коровьим гов…м лицом. Штандартенфюрер с улыбкой наблюдал, как меня сажают на стул, и знаком отпустил конвоиров. Достав из великолепного портсигара папиросу, штандартенфюрер закурил. После чего спросил на плохом русском:

— Ну как вам гостеприимство местных жителей?

— Так себе. Оставляет желать лучшего, — ответил я на немецком языке, что заставило немца удивленно приподнять брови.

— О, ваше произношение великолепно. Для русского просто отлично!

— О, герр штандартенфюрер, вы мне льстите. Позвольте представиться. Вацлав Швед, служу в полку «Бранденбург». В шве моих галифе вы найдете мой опознавательный знак. В эту группу окруженцев попал совершенно случайно. Позвольте рассказать вам после того, как ваши солдаты достанут код. Сам, извините, не могу, все тело болит.

Разговор со штандартенфюрером затянулся почти на час после того, как его адъютант ушел пробивать опознавательный код. Мне даже принесли воды в тазике и полотенце, чтобы я мог умыться. Врать мне оказалось привычно. Только сложно было накладывать на недавние события. Поверил он мне или нет, но слушал внимательно. После допроса меня отвели обратно в сарай.

Пройдя в угол, где находились мои бойцы, сел рядом с радистом. Улыбнувшись, глядя на его синюшное лицо, тихо спросил, наклонившись к уху:

— Как у вас тут?

— «Пока все хорошо», — сказал индюк, направляясь за хозяйкой к колоде. — Кивнув на угол и криво улыбнувшись, радист добавил: — Когда вы ушли, эти двое пытались права качать, но я их послал.

— Старшина не очнулся?

— Нет, но Осокин пришел в себя!

— Да? Потом подойду. Есть возможность уйти отсюда. Будь наготове.

— Понял, — так же тихо сказал радист, его глаза радостно блеснули.

Пройдя к Осокину, спросил у бойца:

— Как себя чувствуешь, боец?

— Рука болит, товарищ капитан. Невезучая она у меня. То пуля, то перелом.

— Ничего, выберемся, сдадим тебя на руки красавицам медсестрам, будешь спать на белоснежной простыне и кушать кашу с маслом.

— Хорошо бы, товарищ капитан.

— Спи, сон полезен.

Еще почти час мы с Молчуновым общались, склонив головы друг к другу, под подозрительными взглядами соседей. Вот что странно, я точно получил контузию, а сейчас ее почти нет. Так, легкий шум в ушах, чего не скажешь про радиста. Речь его изредка начинала заплетаться, нормальный слух так и не вернулся. Я еще тогда заметил, когда сожгли мой первый танк, что пришел в себя после контузии довольно быстро. Странно все это… Отправив радиста отсыпаться, сам лег рядом и, прикрыв веки, начал прокручивать в памяти наш разговор с штандартенфюрером.

* * *

«Я буду вас называть вашим настоящим званием, гауптман. Кстати, какое у вас звание в разведке?

— Лейтенант Абвера, герр штандартенфюрер.