На самом деле, абсолютно мозгоразрывные ощущения от того, что в данный момент происходит. Я, совершенно и бесповоротно голый, мою хрупкую девушку. Я, способный поднять в таком состоянии танк, пробить капитальную стену или бросить кирпич, придавая безвинному орудию пролетариата некоторые характеристики пушечного снаряда. Что говорить про чудовищно хрупкий организм Вероники?

Однако, это как-то работает, причем давно и надежно. Никогда не ломал дома кровати, предметы обихода и людей, да и вообще хожу чаще всего по дому голым, на радость всем, кто смотрит записи с камер. Даже вот, мою голову личному психиатру. И уши чищу.

— Эй! — попыталась избежать процедуры 37-летняя тетка (неделю назад отмечали), но не удержала равновесие и попыталась брыкнуться с ног, от чего и была мной поймана в полете. Неоднократно, по причине своей излишней скользкости. Спустя почти десять секунд бешеной эквилибристики, в ходе которых я ловлю, подбрасываю и перехватываю скользкую от слизи, влаги и мыла девчонку, набирающую обороты как в движении, так и в издаваемых ей звуках. Пришлось снова превращаться в туман, ловить на себя и в себя девчоночье тело, а затем опускать его на дно ванной. Дальше в ход пошла горячая вода, смывающая все непотребство.

— Вить, — закутанная в полотенце и успокоившаяся Кладышева схватила меня за уши, а затем, посмотрев в глаза, задала дурацкий вопрос, — А у нас получится?

— Должно, — пожал я плечами, унося вытертое к себе в комнату, — А что, есть альтернативы?

— Нет, — фыркнула девушка, — Просто… страшно. Искусственный разум? Серьезно?

— Ты мне ответь, — улыбнулся я, устраивая целиком завернутую подругу на кровать, — Может ли человек отринуть личное ради общественного? Не разово, а в разрезе развития общества, потому что это требует его должность и ответственность?

— Нет, — вздохнула девушка, — Проблема с неосапиантами как раз стоит в том, что из нас буквально выдавливают подобное поведение под страхом смерти. Ты был прав, мы все — просто люди.

— Именно, — утешительно похлопал я по маленькой ягодице, — А еще я умру от старости, а тебе жить тысячи лет, как и Янлинь. Так что давайте, напрягайтесь ради нашего светлого будущего.

— Слышь! Ты куда пошёл?!! — возмущенный крик обнаженной женщины из спальни (ну че там, одно полотенце?) прозвучал на редкость звонко.

— Как куда? — фальшиво удивился я, твердым шагом направляясь к холодильнику, — За чебуреками!

Принцессы подождут.

Глава 2

Командировка

— Ну что, Изотов, догадаешься, почему мы друг на друга сейчас смотрим как на новые ворота, м? Или как обычно?

— Давайте как обычно, товарищ майор! — изображал умирающую лебедь я, сидя напротив начальницы. Находились мы, как обычно, в паре десятков метров под землей, в НИИСУКРС.

— А чего так? — измывалась двухметровая блондинка, — Не пора ли тебе это… как его? Проявлять здоровую инициативу? Ну, как там, в Африке?

— Хорошего понемножку, — сползал я всё ниже и ниже, — Отпустите меня, Нелла Аркадьевна! А то после товарища Молоко на мне места живого нет! Я вам еще пригожусь!

— Конечно пригодишься, — кивали мне в ответ, — Причем, прямо сейчас.

— Вы, таарищ майор, безусловно женщина видная, так что я в ваше…

— Заткнись, клоун! — внезапно рыкнула львицей старая убийца, — Тебе что, каждое «дважды два» объяснять⁈ Ну так напомню — о чем я тебе, дураку, в Африке сказала⁈

— Опа, — бросил валять дурака я, собираясь в кресле вновь в нечто, могущее называться человеком.

— Жопа, Изотов, — с тяжелым вздохом на меня подняли тяжелый взгляд, — Причем полная. Предиктор найден, а значит — ты не он. У меня из рук уже две недели пытаются выдрать тебя самые разные личности, начиная от гребанного Валиаччи, и заканчивая… да они, суки, вообще не заканчиваются. Требуют тебя, требуют информацию, требуют предоставить прямой доступ к твоим часам… считай всё и сразу. Понимаешь?

Черт. Черт-черт-черт-черт…! Вся моя свобода и частичная неуязвимость перед разными заинтересованными товарищами строилась на двух слонах — Окалине и собственной очень смутной уникальности, из-за которой меня банально боялись шатать! Теперь же вкусный Витя больше особо-то и не нужен, ведь он точно не Предиктор, зато великолепный образец чего-то… полезного, интересного и уникального!

— Живым не дамся, — угрюмо проговорил я, тут же уточняя, — Не вам. Шухер там устрою, куда привезут. И гори оно всё огнем…

— Да погоди ты! — махнули на меня рукой, — Никто тебе ласты не заворачивает. Пока.

— А…

— Это «пока» может очень быстро перерасти в «сейчас», Изотов, — исподлобья взглянула на меня блондинка, — Причем внезапно. Причем буквально сейчас. Не косись, сам прекрасно знаешь, что на звонки от некоторых… товарищей я должна брать под козырёк и делать, что сказано. Телефон может зазвонить в любую минуту, так что иллюзий мы питать не будем, ага?

— Не будем… — кисло пробормотал я, рассматривая валькирию. Та не менее кисло смотрела в ответ, с каким-то даже сомнением.

Помолчали.

— Как у вас там… с этой штукой? — внезапно чуть ли не светским тоном спросила Окалина.