Читаем Команда полностью

— Пакость для госпожи! — торжественно объявила она, опуская подносик на стол, сдернула салфетку и резво отпрыгнула к двери, зажав кулачком картофелеобразный нос. Нарцисса невольно последовала ее примеру.

— Святая Дева, что это?

— Пакость. Ты же слышала. — Белла обеими руками прижимала к лицу платок. — Хорошо вам, вон как скачете… — Она неуверенно оглядела стакан. — Руди глотал ее каждый день — ничего, не отравился. Кайса, а водички?

— На бутыли бирка — принимать ежедневно после еды, разбавив водой один-черточка-двенадцать, не запивать, — железным голосом прогундосила Кайса. — Госпожа должна лечиться правильно.

— Ты же не умеешь читать.

— Кайса не умеет писать, — уточнила нахальная эльфийка, — читает Кайса хорошо. Может, госпожа желает кушать пакость из поильника?

— О, Мерлин. Цисси, я собралась выпрашивать ее у Августуса под угрозой Авады? Да он мне еще и приплатит на радостях! — Белла смотрела на вонючее лекарство с самым натуральным отчаянием. — Кажется, Руди страдал врожденной аносмией[70]… Кайса!

— Что желает госпожа?

— Иди сюда, — злорадно приказала Белла. — Придержи стакан, пока я буду это пить. А то еще расплескаю — вовеки не выветрим.

Эльфийка печально опустила уши и потрусила к хозяйке. Та решительно отбросила платок, зажала нос двумя пальцами, подхватила стакан и… Нарцисса отвернулась, сдерживая рвотный позыв. Воистину, лучше смерть, чем Азкабан.

— Надо же, на вкус вполне приемлемо, — хрипло сообщила Белла.

— Для тех, кто привык питаться жидкой овсянкой, — огрызнулась в ответ Нарцисса, продолжая дышать сквозь рукав и разглядывая золотую вязь линий на фамильном гобелене. Здесь Андромеда была цела, вместе с мужем и дочерью Нимфадорой… впрямь дурацкое имечко. — Вы закончили? Мне что-то нехорошо.

— Так не стой, сядь! Кайса, окно! И убери это отсюда немедленно!

Стукнула оконная рама, затем хлопок аппарации возвестил об отбытии Кайсы вместе с остатками «пакости». Нарцисса нетвердым шагом вернулась на кровать. Белла суетливо подвинула ей под спину сразу три больших подушки.

— Приляг. Отправить Кайсу в мэнор за помощью?

— Не надо, это обычный токсикоз. Сейчас пройдет.

— Модредова вонь! Наверняка ведь есть заклинание, чтоб ее убрать. Ну почему я его не знаю?

— Успокойся, само выветрится. Думай, что хочешь, но я сегодня же отправлю Теду Тонксу сову с просьбой о консультации.

— О, он, разумеется, будет счастлив помочь.

— Мне помог.

— Ты же не калечила его единственную дочку.

— Есть клятва Гиппократа…

— Есть еще понятие совести — не поверишь, но она имеется даже у меня. Лучше скажи, как Рабастан подпустил к тебе целителя-магла?

— У него спроси. — Нарцисса улеглась на подушки, с удовольствием подставляя лицо под струи прохладного ветерка. Святая Дева, я б на месте Беллы постоянно держала окно открытым: птички щебечут, ветки качаются, небо синее — люблю деревню. — Медди хватило ума выставить условие: все, кто с Меткой, на входе сдают палочки. Наши согласились без разговоров, Антонин даже запасную отдал, а Августус — кинжал и амулеты. Кажется, им было все равно. Когда Тед выскочил из своих стратегических кустов и принялся надо мной колдовать, они хоть бы дернулись, лорды в бегах, истребители маглов, борцы за идею. Стоят истуканами, глазами хлопают. Августус к Андромеде с поклоном: «Нужна ли наша помощь, миссис Тонкс?» Она в ответ с реверансом: «Ну что вы, мой муж — великолепный специалист». Фестиваль вежливости, парад абсурда. И под каким Конфундусом я вообразила, будто похоронить Руди в Сквинтэмхэме — отличная идея? А Теда с Медди кто клюнул согласиться? Ты права, все Блэки — ненормальные.

— Магл Тонкс — не Блэк.

— Сумасшествие заразно, иначе почему меня тянет погонять с Люциусом в салочки?

Нарцисса чуть сдвинулась вбок, ловя щекой солнечный луч. Не вытащить ли Беллу на улицу? Левиосой, вместе с кроватью. Разорется, конечно, но хоть воздухом подышит.

— Дальше еще веселее. Тед сообщил радостную новость, все принялись неловко топтаться и лезть ко мне с поздравлениями. Святой отец благословил. Медди предложила выпить чаю на террасе, Августус от растерянности согласился. Антонин завел было песню о приличиях и неудобствах, но Тед сказал, что в течение часа аппарация мне все равно противопоказана, и все покорно потащились на террасу. Самое безумное чаепитие в моей жизни. Мы с Медди, конечно, сразу заговорили о детях, потом юность вспомнили, папу, дядю Альфарда, тебя… Знаешь, она, оказывается, пыталась получить разрешение на посещение Азкабана.

— Смело. Хорошо, не дали — я тогда была совсем дурная. Мужчины тоже ностальгировали?

— Сначала молча давились плюшками, но потом выяснилось, что Тонкс великолепно разбирается в фарфоре, и они с Антонином заговорили на каком-то полукитайском. Через десять минут Августус не выдержал, обозвал обоих самодовольными дилетантами, и китайского стало в два раза больше.

— А Рабастан?

— Крошил хлеб, шептался со святым отцом. Потом они ушли в парк на скамейку и долго там сидели в темноте — по-моему, это была исповедь.