— Люциус, не глупи. Даже если знаю, ты ведь нынче сумасшедший, а я — труп, вряд ли нашему тандему стоит ходить в гости к членам Внутреннего Круга.

— Там Нарцисса!

— Ее никто не похищал. Женщина отправилась навестить приболевшую сестру, что тут страшного?

— Почему тайком?

— А ты взгляни на себя в зеркало. Прям даже не знаю, кто из вас двоих на самом деле беременный.

— Северус, это не смешно! Ее нет уже четыре часа! Обычно их с Беллой едва на десять минут хватает! Нет, надо срочно… Ох, маглова клипса! Дибби!

— Хозяин, сэ…

— Немедленно разыщи мою жену!

Дибби невозмутимо поклонился.

— Леди Малфой только что вошла в туалетную комнату в цокольном этаже центрального крыла. Дибби перенести ее сюда?

— Э-э-э… не надо, пожалуй. Можешь идти.

Снейп двумя пальцами протянул другу злополучную салфетку.

— Сохранишь на память?

— Эванеско!

— Ну-ну, не стоит так нервничать. На чем мы остановились?

— На Сенеке…

Через несколько минут в гостиную вошла Нарцисса.

— День добрый, мальчики. Синтия еще не появлялась?.. Дорогой, ну прости, прости-прости-прости, я всего лишь не хотела тебя волновать. Северус, как хорошо, что ты здесь! Помнишь тот изумительный состав, который снимает раздражение на коже буквально за секунды? И еще мне нужно много успокоительного. И желудочное, но это после консультации колдомедика… Ах да, главная новость. Передайте своей Командорше, что духи против оборотней замечательно действуют на людей.

Глава 40

Рубеус Хагрид, хогвартский лесничий и по совместительству преподаватель Ухода за магическими животными, себя не то чтобы не любил, а… не обольщался. Экспериментальный гибрид, плод недолгого существования в недрах Отдела Тайн Лаборатории Евгеники, зачатый в пробирке и подсаженный в утробу неприкаянной великанши в обмен на убежище и сытный паек — гордиться, конечно, нечем. Но и рыдать над горькой судьбиной особо не стоит, с людьми вон и похуже случается, взять хоть Гарри. По крайней мере, Хагрид-отец души не чаял в своем лабораторном отпрыске, и память о любимом папе всегда согревала Рубеуса в тяжелую минуту. А мать… ну что мать… бывает.

По словам отца, материнского инстинкта у Фридвульфы хватило на три года, но Рубеус отлично знал, что на самом деле на три года хватило отцовских сбережений. Когда Тезаурус Хагрид оказался не в силах прокормить свое странное семейство, она ушла, и Рубеус ее не винил. Может, в том и проявился полуразумный великанский инстинкт — покинуть кормушку, уступив ее сыну. Ребенком он отчаянно верил в жертвенные мотивы матери, так думать было проще и… почти не обидно. В конце концов, что эти люди — в большинстве своем ленивые, самодовольные особи — знают о великанах? Что вообще они знают? С собой-то разобраться не в состоянии, а гонору… Отдел регулирования магических популяций, Комиссия по обезвреживанию опасных существ, запреты, резервации, классификации… Как можно классифицировать то, в чем ни черта не смыслишь? Хуже того, боишься до мокрых штанов? Про левифолдов вон целый шкаф жутких сказок насочиняли, а ведь они всего лишь безобидные падальщики. Хагрид прикормил втихаря стайку простынок на Овражьем пределе — милейшие зверушки, ластятся, как котята, обожают тыквенные отжимки и хуже огня боятся людей. Правильно боятся. Министерским только заикнись про колонию «существ класса А» в глубине Запретного Леса, они ж в раже всю Шотландию спалят. Жестокая людская логика предпочитает Редикулусу Аваду Кедавру, ведь уничтожить всегда проще, чем разобраться. Если бы Рубеусу предложили назвать самое опасное животное в мире, он, не колеблясь, указал бы на Долорес Амбридж…