Читаем Кома полностью

В пять с копейками в ординаторскую вошёл завотделением, спокойно посмотревший на удовлетворившую его картину - ординатор Роон и молодой интерн сидят за столами, перебирая стопки «историй болезни», снятые к началу дежурства с сестринских постов. От профессора пахло хорошей туалетной водой и предчувствием выходного дня. Впрочем, этим последним пахло уже отовсюду.

- Всё нормально, Ольга Андреевна?

В принципе, ничего такого не случилось бы, если бы завотделением назвал её просто «Олей», и Николай даже удивился, что тот озаботился на полное обращение всего-то из-за его присутствия.

- Да, Владимир Анатольевич, спасибо. Я перед выходными много поступлений не ожидаю?

- Всякое может быть. Дачный сезон не начался ещё, так что все сердечники в городе. А что, Вы снова дежурите сегодня?

- Да, Вера Дудник заболела. Я поменялась.

- А, ну тогда всего хорошего. Смотрите внимательно, чтобы опять чего не вышло...

Ординатор Ольга ровно улыбпулась, и, сделав многозначный жест ладошкой и зевнув на ходу, профессор вышел, кивпув на прощанье Николаю. Ну, вот и началось официальное дежурство.

Вечер прошёл без особенностей - только часам к восьми на отделение из приёмного прислали, в сопровождении санитарки лет семнадцати, мужчину с тёмным и грубым лицом строительного рабочего. Двигался мужчина с трудом, прижимая к себе пакет с больничными принадлежностями и шаркая тапками.

- Почему не на кресле не привезли? - Спросил Николай у санитарки, спокойно пожавшей на его вопрос плечами. - Что, трудно было?

Девушка посмотрела на него, как на идиота, вручила оформленную двумя этажами ниже пустую склейку «истории болезни» и ушла по полутёмному коридору, покачивая бёдрами, как взрослая. В другое время он остановил бы соплячку и по крайней мере высказал бы ей, что именно, по его мнению, входит в понятие «медицинская субординация», - но при привалившемся к стенке больном было не до этого, и Николай просто мысленно плюпул.

- Вам привезти коляску? - спросил он больного сам, но тот только покачал головой, и минут за пять дотопал по коридору до мужской палаты, номер которой был уже выписан, пусть и карандашом, в углу «истории».

Уложив больного, Николай супулся к Ольге Андреевне, смотрящей вечерний выпуск новостей по тусклому телевизору в комнате отдыха составляющей заднюю часть собственно ординаторской, и договорился с ней, что примет больного сам.

- Раз первый пришёл, значит сейчас ещё кто-нибудь будет, - сказала Ольга, попиливая каким-то женским приспособлением короткие круглые ногти. - Примета такая.

Ну, примета, - так примета, ничего против этого Николай не имел.

Темнолицему больному по фамилии Агаджаманян было всего 47, но выглядел он здорово старше - температура у него была сильно за 39. Выругавшись про себя, Николай поклялся дойти до приёмного отделения и поговорить с дежурящими сегодня врачами, как только будет такая возможность. После этого - в хорошем темпе, чтобы не слишком больного утомлять, он провёл весь опрос и осмотр, на ходу ведя запись на разграфленный лист кривоватым «на коленке» почерком. Поколебавшись, он записал в собственном блокноте на пункт «Предварительный диагноз» пиелонефрит под вопросом, и для переноса потом в чистый ещё лист назначенных анализов - все положенные.

Когда он закончил, больной Агаджаманян с кряхтением потопал в направлении указанного ему туалета, получив приказ подождать там доктора, не заходя пока вовнутрь. От коляски он снова отказался. Сам Николай быстро дошёл до процедурного кабинета. Поздоровавшись с дежурившей сегодняшней ночью девочкой-третьекурсницей с лечебного факультета, он забрал с полки одноразовый бумажный стаканчик и футляр с пластиковыми полосками мочевых тест-систем. Использующийся на отделении как раз для таких случаев южнокорейский «Урискан-10» был отчаянно просрочен по сроку годности, но основные параметры пиелонефрита он выдал вполне чётко, и через пару минут, с удовольствием от собственной догадливости, доктор Ляхин повёл больного на место. Если у Агаджаманяна случайно нет сочетания тяжёлого парагриппа, радикулита и гонореи, то это действительно пиелонефрит. Однако Ольга Андреевна не развалится, если посмотрит больного сама, и скажет, что думает по этому поводу. В этом её работа, собственно, и состоит.