Читаем Кома полностью

Очередной принятый Николаем из рук бледной, некрасивой женщины в неровно сидящей блузке документ был просто горячим, и это неожиданно было противно так, что ему пришлось глубоко и медленно дышать, чтобы кофе не выплеснулся из желудка. Николай никогда раньше не задумывался над тем, что столько грязи может быть в этом красивом бизнесе. В который ушло столько его однокурсников, осознавших, как и сотни других свежеиспеченных докторов, что на врачебную ставку прожить гораздо тяжелее, чем казалось шестью годами раньше, когда они только поступали на лечфак. Дышать ему было всё труднее.

Жизни многих больных сахарным диабетом людей зависят от препаратов инсулина. К началу XXI века были созданы многие десятки их разновидностей, но если не касаться классификаций их по длительности действия, концентрации и кислотности, то все инсулины можно разделить на две категории: животные и человеческие. До конца 80-х годов на территории бывшего Советского Союза производили животный, преимущественно свиной инсулин. У него было немало недостатков, связанных с не слишком высоким уровнем очистки такого инсулина от примесей, способных вызывать у принимающих его людей иммунные реакции, - иногда до серьёзных и тяжёлых. Почти на 10 лет раньше в мире начался бум синтетических генно-инженерных препаратов человеческого инсулина, нарабатываемых непатогенными штаммами кишечной палочки и дрожжей. У подобных препаратов, несомненно, есть весьма сильные стороны, но есть и один недостаток - их высокая цена. Примерно в те же годы, когда на территории бывшего Советского Союза перестали закладывать атомные ледоколы и сообщать в телевизионной программе «Время» о самочувствии космонавтов на орбите, было принято решение, поддержанное тогда почти всеми, имевшими отношение к эндокринологии и фармакологии. Было сочтено, что для приобщения к цивилизованным, принятым во всех развитых странах современным принципам лечения сахарного диабета, производство в России животных инсулинов и их субстанций нужно прекратить. В течение нескольких последующих лет сырьевая база была разрушена полностью, и на рынок пришли те, кто умел делать инсулин как следует: датчане, американцы, и немцы. Сначала это устраивало всех. Проводились проплаченные ими семинары для врачей - как с новыми инсулинами работать. Страна получала кредиты и скидки, - рынок был огромный, и пришедшие в него концерны устраивались надёжно и комфортно. Те же «Ново Нордиск» и «Эли Лилли», вдвоём делящие почти 90% рынка, «Авентис», несколько других фирм. Потом цены начали расти. Только за период от 1993 до 2001 года поставочная стоимость флакона человеческого инсулина выросла с 3 долларов 15 центов США до 8 долларов 50 центов. Свиного - с 2 до 6 ровно. Претензии не принимались - получив монополию и договорившись между собой, поставщики официально могли делать всё, что хотели. Скажете, не слишком интересно?

Больных сахарным диабетом в России было 2 миллиона, и 30% из них нуждались в инсулине каждый день. Генно-инженерный человеческий инсулин стоил стране 120 миллионов долларов в год, а поставки готового животного инсулина либо субстрата для производства его получившими на это лицензию российскими компаниями непрерывно снижались. В Казахстане доля человеческого инсулина в объёме рынка достигла 100%, и Россия устойчиво двигалась в том же направлении, пока не стало ясно, что через несколько лет тот же флакон будет стоить все 15 долларов.

В декабре 2003 года московским Институтом биоорганической химии РАН была запущена первая в стране установка по производству генно-инженерного инсулина мощностью 300 тысяч флаконов в год, - больше, чем выпускали «Московский эндокринный завод», «Акрихин» и «Фармакон» вместе взятые. Это позволило выцарапать у рынка хотя бы Москву. Потихоньку начали поговаривать о возвращении на рынок белорусских «Белмедпрепаратов». Восстановил производство животного инсулина московский же «Брынцалов А», отделение «Ферейна» - пусть и из лицензионного импортного субстрата. Это вырвало у тех же датчан, американцев и немцев ещё от 3 до 5% доходов. Потом произошёл получивший известность скандал, поскольку фирма то ли действительно, то ли «якобы» посмела использовать в восстановленном производстве животного инсулина субстрат российского происхождения. Правдами и неправдами производство продолжалось, но грязи и дерьма в вентилятор попало столько, что вонь перебила впервые начавший тогда чувствоваться запах крови.