Читаем Кома полностью

Кресло было слишком удобным, и голова у Николая кружилась всё сильнее. Держась здоровой рукой за упругий кожаный подлокотник, глаза он старался не закрывать, чтобы совсем не расплыться, - и это немного помогало. Разглядывая стену прямо перед собой, Николай размышлял о том, что даже кома диабетическая сама по себе не идёт ни в какое сравнение с потерей совести. «Кома совести» - это было что-то новое в психологии, и от такой формулировки он сам мрачно усмехнулся, опять постаравшись ничего не выразить лицом, чтобы не напрячь охранника. В последние недели доктор Ляхин поступался собственной совестью настолько часто, что ему, вроде бы, грех было осуждать кого-то другого. Но даже вывернувший свою душу наизнанку, выжегший её почти до пепла, он надеялся, что до комы этого вида он всё-таки пока не дошёл. Если повезёт, какие-то остатки этой самой совести позволят ему дожить отмеренное всё же в более-менее человеческом облике.

Оставив Аскольда в холле, и пройдя до личного кабинета Гайдука через ещё одну комнату, в которой сейчас сидели два вооруженных охранника, Корней несильно стукнул в его дверь костяшками пальцев. Гайдук отозвался, и он вошёл, позаботившись сразу же плотно прикрыть за собой дверь.

- Ну что скажешь?

Глава «Феникса» сидел не за компьютером, а в стоящем перед журнальным столиком кресле, с пачкой каких-то бумаг в руке. Он закончил говорить с напуганной и заплаканной дочкой пять минут назад. Теперь, когда она ушла, он хотел обсудить с Корнеем произошедшее так, как тот должен был видеть его с профессиональной стороны. Сев напротив, Корней рассказал ему о том, что он из этого произошедшего понимал, дословно передав свой разговор с молодым врачом. Вышло немного.

- И что бы всё это значило? - спросил Анатолий Гайдук. - Зачем ему это всё надо?

Начальник СБ не ответил, только пожал плечами.

- Соня ему не нужна. При чём тут диабет, - я не имею понятия. Мы им, ты знаешь, почти не занимаемся. Тогда что?

- Анатолий Аркадьевич...

Теперь голос Корнея был ровен, но странно напряжен.

- Года три назад в Москве произошла одна... ненормальная история. Я был немного в курсе.

- Я слушаю.

Подобный тон у начальника своей охраны хозяин «Феникса», входящего в последние годы в нижнюю половину первой десятки крупнейших отечественных фармацевтических компаний, слышал и раньше, уже несколько раз. И ни разу потом не пожалел о минутах, потраченных на то, чтобы внимательно его выслушать.

- Немалый даже по московским меркам бизнесмен. Хлеб и кондитерские изделия в широком ассортименте: несколько крупных производств и сеть реализации. Тогда как раз был бум частных хлебопекарен, и он жрал мелочь не останавливаясь. Многим это, понятное дело, не нравилось. Подробности его финансовых дел меня особо никогда не волновали, но случилось вот что...

Он помолчал, что-то продумывая про себя. Гайдук ждал.

- Дочь, младшекурсница МГУ, знакомится с молодым человеком. Университет огромный - всех знать невозможно: то ли с другого факультета, то ли с другой кафедры. Потом его, разумеется, так и не нашли, и откуда он взялся тоже осталось неизвестно. Так, восстановили какие-то обрывки мозаики. Девочка училась на что-то очень гуманитарное и очкариками её было не удивить. Самоуверенные мажоры с золотыми кредитками тоже, понятное дело, дома случались и особого интереса не вызывали. Этот был какой-то особенный. Хорошая такая, правильная смесь спокойного уважения к себе и преклонения перед красавицей. Охрана посмотрела, и передала папе, что беспокоиться не о чем. Две недели вечерних сидений в студенческих забегаловках, одинокие тюльпаны со второго дня на третий, как особый шик - поход на концерт А Ди Меолы. Через две недели девочка зовёт его знакомиться с проявившим, наконец, интерес к её рассказам папой. Мамы в семье не имеется.

Корней снова помолчал, подбирая формулировки.

- Дальнейшее было узнать тяжелее всего, но нас именно эта часть истории и интересовала в первую очередь. В общем, парень мнётся и изображает лицом испытываемую неловкость. В руках бутылка шампанского, на спине рюкзачок с книгами - домой к папе отправились, погуляв по Москве часа четыре после занятий. Квартира в хорошем высотном комплексе, помимо штатной охраны, ещё собственный охранник того бизнесмена внизу, плюс один в квартире, - вполне серьёзно подготовленные ребята из московского «Терьера». Дверь закрывается, и потом часов в одиннадцать парень спускается вниз и вежливо говорит «всего хорошего». На записях камер наблюдения этого эпизода почему-то не остаётся, как и его прихода. Утром звонка шофёру из квартиры нет, и к телефону никто не подходит. Через четверть часа штатная охрана открывает дверь своими ключами. Телохранитель лежит прямо в прихожей; первое впечатление, что сломана шея, но на самом деле просто разбиты хрящи гортани, он с минуту катался по полу, пытаясь дышать. Девочка лежит в кухне, сломаны обе ключицы: по одному, судя по всему, удару на каждый. Болевой шок, но явно тоже не сразу, были там всякие детали...