Читаем Кома полностью

Всё это самые перечисляемые им отрезки времени Николай сейчас и добавлял, - как минуты к первичной цифре. Выходило, что пока он пытался, сквозь свои мысли, хоть как-то слушать Соню, общаться, к ним уже ехали. Подъедь они на пять или десять минут раньше, и всё закончилось бы ничем: её просто увезли бы.

- Теперь выводы, - сказал Корней. Интересные у него были глаза - серые, как весенняя тундра. Северянин?

- Первое, - это то, что стреляли не в неё, а в тебя, причём это явно была не инсценировка. Мой человек сказал, что единственное, что удержало его от того, чтобы выстрелить тебе в бок, когда ты подобрал пистолет, - это то, что ты сразу откатился от них, от Сони. Будь у асассина «Калашников», - ты бы там и остался, но у того оказался какой-то автоматический пистолет, скорее всего «Стечкин». Из движущейся, пусть и медленно, машины, метров с 20­25, наискосок через четырёхполоску, и по активно перемещающейся и отвечающей огнём цели - это в любом случае было нелегко, даже хорошему стрелку. Теперь следующее из всего этого второе, - и этот вопрос я тоже уже задавал: кто ты такой?

- Это неправильный вопрос, - неожиданно для самого себя достаточно спокойным голосом возразил Николай. - Вас на самом деле интересует вовсе не это. Вас интересует, сохраняется ли риск для Сони Гайдук, её отца, и «Феникса», - и какая доля риска связана со мной и теми, кто за мной может стоять. По поводу последнего я отвечу сразу: за мной не стоит никто, я - сам по себе. Риск для Сони - нулевой, если Вы перестанете пускать её гулять по ночным набережным с хрупкими молодыми людьми. Охота была за мной, а не за ней. Риск для «Феникса» - не знаю. Недостаточно информации. Но с тем, что я знаю - я пришёл сюда. Мне нужно поговорить с Анатолием Аркадьевичем.

- Так... - сказал Корней. - И с чего ты взял, что он захочет с тобой говорить? Учитывая, что ты сделал с его дочкой?

- У вас остался пистолет с остатками моих пальцев, - это Николай опять выдал вместо прямого ответа. - Даже если я ни в кого не попал, теоретически вы можете позволить себе повесить на меня всё, что угодно. Мне стоило бросить его в Неву сразу же, как я отстрелял обойму. То, что я этого не стал делать, Вы можете воспринять так, как Вам хочется, но попробуйте предположить, почему именно я так поступил.

На самом деле про свои отпечатки на брошенном под ноги пистолете Николай тогда даже не подумал, но обыграть можно и это. Хотя вообще играть уже хватит. Наверное, действительно пора говорить по-человечески.

- В одной только Москве проживает от 180 до 200 тысяч больных сахарным диабетом, - негромко, совсем другим голосом, чем раньше, сказал он. - Значительная часть из них, тысяч 40-60, получает терапию инсулинами различных типов, в том числе и отечественными. В Москве на препараты по терапии эндокринных заболеваний в настоящее время тратится до 80% всех бюджетных средств, отпускаемых на бесплатные лекарства для льготников. Кроме Москвы, в России и ближнем зарубежье есть другие города. Кроме инсулинов - есть фирменные диабетические тест-системы, расходные материалы и масса сопутствующих товаров. Сколько во всём этом крутится денег, Анатолий Аркадьевич наверняка знает лучше меня...

Врач-интерн Николай Ляхин поднял глаза, и посмотрел на начальника охраны «Феникса» так, как грибник смотрит на лося, случайно встреченного в лесу.

- Вы можете передать ему, что если он не станет сейчас со мной встречаться, эти деньги скорее всего перераспределят без него.