Читаем Колодец тьмы полностью

Главный библиотекарь, недовольно поглядев на Эваристо, написал на доске: «Он не велел его беспокоить».

«Его милость просил меня встретиться с ним именно здесь! — раздраженно написал Эваристо, не настроенный спорить. — Прошу вас, известите его».

Главный библиотекарь, беззвучно шевеля губами, отправился выполнять поручение. Он вернулся с недовольным видом: оказалось, что Высокочтимый Верховный Маг действительно желал видеть Эваристо, причем немедленно. Учитель вошел в комнату и встал возле стола. Высокочтимый Верховный Маг читал книгу по магии Пустоты.

— Ну что? — приглушенным голосом спросил Рейнхольт.

— Хуже, чем мы думали, — ответил Эваристо, плюхаясь на стул.

Он был до предела утомлен и измучен. Интересно, хватит ли у него сил добраться домой?

— По словам Гарета, картинка сама собой возникла в голове Дагнаруса во время церемонии, когда принц держал Камень Владычества.

В ответ на эти слова Высокочтимый Верховный Маг долго молчал. Он глядел невидящими глазами на лежавшую перед ним книгу. Закрыв глаза, Рейнхольт покачал головой. Потом вздохнул и протер глаза. Когда он заговорил, слова его в большей степени были обращены к самому себе, нежели к Эваристо.

— Я просил короля дать мне время как следует изучить Камень Владычества. Я настоятельно советовал отложить церемонию. Камень — дар богов. У нас нет ни малейшего представления, каковы его силы и что он таит в себе — добро или зло. Но его величество не послушал моих советов. Политическая ситуация была слишком зыбкой и шаткой. Король надеялся, что, разделив камень между другими расами, он покажет им нашу веру в них, наше доверие к ним. Он рассчитывал показать нашу доброжелательность и стремление жить с ними в мире. Разделение камня и в самом деле позволило на какое-то время установить хорошие отношения. Но каких последствий нам ожидать в дальнейшем? Что произойдет, когда у других рас появятся свои Владыки? Может ли магия камня гарантировать, что это будут эльфы, дворфы и орки, преданные миру? Что произойдет, если некто злонамеренный и недостойный посредством камня обретет громадную магическую силу и власть? Его величество, будучи сам воплощением добра, уверен, что добро является и сутью этого камня. И кто мы такие, чтобы спорить с ним? А теперь, — Рейнхольт глубоко вздохнул, — теперь мы получаем свидетельство того, что камень отнюдь не исполнен добра. Я сам говорил Тамаросу, что было бы ошибкой позволить малолетнему принцу прикасаться к столь важному и могущественному камню. Король не пожелал меня слушать. Теперь же... теперь что нам остается делать?

— Боюсь, ваша милость, я не совсем понимаю ваши рассуждения, — сказал Эваристо. — Что именно уже произошло?

— Ты видел Камень Владычества? — резко спросил Рейнхольт.

— Не слишком отчетливо, — ответил Эваристо. — Я довольно близорук. К тому же, я сидел почти в самом заднем ряду.

— Первоначально камень имел форму четырехгранной пирамиды. Потом произошло чудо, и камень разделился на четыре части подобно цветку, раскрывшему лепестки. Примерно так.

Рейнхольт сжал руку в кулак, затем разжал ее, растопырив пальцы.

— Как и всё в нашем мире, камень состоит из субстанций видимых и субстанций невидимых. Мы увидели четыре остроконечных кристалла, направленных во вне. То, чего мы не увидели, поскольку никто из нас не находился в достаточной близости от камня, было пустым пространством, оставшимся в центре после разделения камня. Никто этого не понял, кроме десятилетнего принца. Я сам виноват, — тяжко вздохнул Высокочтимый Верховный Маг. — Даже без исследования камня я должен был бы об этом знать и предвидеть это. По логике, камень должен состоять из всех четырех стихий: Земли, Воздуха, Огня, Воды, а также — Пустоты, которая является отсутствием всего. Мне следовало быть более настойчивым в беседах с королем. Я должен был выдержать его натиск. Будь я более непреклонным, его величество, признавая мой авторитет, уступил бы. Правда, тогда бы я лишился королевской благосклонности. В тот момент это меня волновало, и я не стал дальше противиться.

Эваристо беспокойно ерзал на стуле. Лучше бы он не слышал этой исповеди. Лучше бы он вообще не видел рисунка принца и ввязывался в столь странную историю. Эваристо не знал, что сказать и вообще боялся что-либо говорить, ибо это напомнило бы Верховному Магу о его присутствии. И в то же время, учитель боялся молчать, поскольку Верховный Маг мог ошибочно посчитать, будто у учителя есть какие-то задние мысли.