Читаем Колодец тьмы полностью

— И в самом деле: те, кто не в состоянии прочесть написанного слова, умеют, однако, с поразительной точностью определять свое местоположение в открытом море, пользуясь инструментами и расчетами, которые для меня столь же бессмысленны, как для них — строки на пергаменте. Но то, что принц Дагнарус не желает учиться, не желает ничего знать об устройстве мира и населяющих мир народах; то, что он не желает тратить время и усилия на умственное развитие, указывает на отсутствие у него терпения и самодисциплины. Отсутствие самодисциплины. Именно здесь, по моему мнению, кроется главный недостаток характера принца Дагнаруса. Вы можете вполне справедливо возразить мне: подобный недостаток свойствен молодым людям. И в самом деле, принц Дагнарус очень молод. Возможно, со временем он сумеет преодолеть этот недостаток. Но до того момента, если он все же наступит, я заявляю Совету: мы должны голосовать против кандидатуры принца. Принц Дагнарус в своем нынешнем состоянии не соответствует благородному и могущественному званию Владыки. Я голосую против него и настоятельно призываю остальных членов Совета последовать моему примеру.

Хельмос сел. Он был бледен, но тверд духом. Он сделал то, что велело его сердце. Теперь он мог спокойно выдержать взгляд отца, хотя он чувствовал обращенный против него отцовский гнев, и сила этого гнева была подобна удару. Хельмос надеялся хоть как-то поколебать отца, пытаясь разорвать завораживающую паутину, умело сотканную Дагнарусом. Теперь он понимал: это ему не удалось. Его слова вызвали у Тамароса лишь глубокое недовольство.

«Больше я ничего не смогу сказать, — думал Хельмос, сознавая свою беспомощность. — Я не могу заявить вслух о своих подозрениях, не поломав при этом много других жизней. Я должен верить богам: они не позволят моему брату стать Владыкой, даже если все собравшиеся проголосуют в его пользу».

— Желает ли кто-нибудь еще высказаться по поводу кандидатуры принца Дагнаруса? — мрачно спросил господин Мабретон.

Лицо эльфа было задумчивым; слова Хельмоса дали ему некоторую пищу для размышления.

К удивлению собравшихся, из-за стола шумно поднялся Капитан. До сих пор орки не выступали на Совете, если не считать вопросов насчет времени обеда.

— Знамения оказались не в пользу принца. Поэтому мы, — Капитан кивнул в сторону двух соплеменников, — будем голосовать против него. — Повернувшись к Тамаросу, Капитан добавил: — Я тебя еще тогда предупреждал. Зря ты не задушил его, пока он был сопливым мальчишкой.

Капитан снова сел. Он сказал все, что требовалось. Хельмос был благодарен орку за поддержку, хотя и чувствовал, что своими словами Капитан принес больше вреда, чем пользы. Король Тамарос рассердился, вспомнив случай десятилетней давности, который тогда истолковали как весьма забавное недоразумение. Тамаросу было неприятно вспоминать о давнем происшествии, связанном с Камнем Владычества. В равной степени его злило, что эта история всплыла здесь, на Совете. Кое-кого из Владык резкие слова орка привели в замешательство, и они смотрели на Тамароса, ожидая разъяснений.

Господин Мабретон, верно понявший намек рассерженного короля, решил отвести внимание собравшихся от щекотливого предмета.

— Есть ли еще желающие высказаться в поддержку или против избрания принца Дагнаруса?

Эльф поглядел на Даннера, бывшего, как известно, давнишним другом принца. Дворф сидел, склонив голову, и испытывал не самые приятные чувства. Он соглашался с Тамаросом, превозносившим достоинства Дагнаруса, но в то же время соглашался и с Хельмосом. Сейчас Даннер ощущал в себе тяготившую его раздвоенность. Он любил Дагнаруса, насколько дворф способен любить человека, и очень хотел голосовать за принца. Поскольку голосование не являлось тайным, Дагнарусу станут известны имена голосовавших за и против него, и последним он никогда этого не простит. Но мог ли Даннер с чистой совестью отдать свой голос за принца? Впервые дворф пожалел о том, что он — не орк и направление полета птиц или роя насекомых не может подсказать ему решение.

— Мы забыли, что давно уже настало время обеда, — наконец сказал он, оценив некоторую полезность странной привычки людей есть в определенное время. — Урчащий желудок мешает мне думать. Давайте разойдемся на обед, а затем вернемся и закончим начатое.

Совет единодушно согласился разойтись на два часа. Тамарос оставался в зале до тех пор, пока не вышли все собравшиеся. Король учтиво говорил с Владыками, отвечал на вопросы и благодарил тех, кто выразил поддержку Дагнарусу. Хельмос продолжал сидеть за столом. Несколько Владык из числа людей подошли к нему и вполголоса высказали свое мнение. Он поблагодарил их за понимание, и они тоже ушли. Наконец отец и сын остались одни.

— Отец, — начал Хельмос— Прошу тебя, поверь...

Слова застряли у него в горле.

Тамарос встал. Он с грустью и сожалением посмотрел на старшего сына.

— Никогда бы не подумал, что ты способен быть таким ревнивым по отношению к своему младшему брату, что ты настолько превратно понимаешь и представляешь его. Это моя вина. Я не смог быть отцом вам обоим.