Читаем Колодец тьмы полностью

«Неужели вы не понимаете, что вытворяет мой брат? — мысленно спрашивал их Хельмос. — Он играет на старых страхах, оживляет давнюю ненависть. Он потчует всех нас отравой, скрывая за сахарной глазурью ее истинный отвратительный вкус. Эльфы поддерживают Дагнаруса. Несомненно, он вступил с ними в сговор. Господин Мабретон распространяется о том, какую доброту проявил Дагнарус по отношению к его жене, как помог ей убедиться в том, что ее ценят при чужом дворе. Теперь, по словам Мабретона, его жена настолько здесь освоилась, что ей претит сама мысль о возвращении на родину! Недаром говорят: муж всегда последним узнает об измене жены. Я ничем не могу это доказать, да и будь у меня доказательства, я не стал бы этого делать, — думал Хельмос. — Я могу лишь молить богов о том, чтобы мой брат не навлек позор на всех нас и в особенности — на несчастную госпожу Мабретон. О чем этот вертопрах думает? Разве он не знает, что госпоже Мабретон в случае ее разоблачения грозит смерть?»

«Скорее всего, знает. — Хельмос с горечью смотрел на младшего брата. — Знает и не обращает внимания. И так будет продолжаться, пока он не насытится этой женщиной. А если подтвердятся и другие слухи — будто Дагнарус поклоняется Пустоте... причем вместе с Гаретом — своим чересчур преданным и податливым другом... что ж, я не решусь сказать и об этом. Если это окажется правдой, такая правда погубит нашего отца».

— Обещаю посвятить себя служению нашему Ордену, а также служению всем народам и расам мира, — смиренно закончил свою речь Дагнарус.

О, какое обаяние исходило сейчас от принца! Под безупречной одеждой угадывалось сильное и мускулистое тело. Дагнарус держался прямо. Его волосы были завиты, красиво расчесаны и блестели от благовонного масла. Он был воплощением благородства, серьезности, честности и искренности. Держа в своей сильной руке высохшую руку Тамароса, принц опустился на одно колено и поблагодарил отца за веру в него. Дагнарус поклялся всем, что было для него свято (нехитрый трюк, если на самом деле он поклоняется Пустоте, подумал Хельмос), и пообещал, что отец непременно будет им гордиться. Тамарос встал и простер руку над сверкающей от масла головой сына, даруя ему благословение. Несколько присутствующих из числа людей, не стыдясь, вытирали слезы.

Затем Дагнарус тоже встал и повернулся лицом к Совету. Он вновь поклонился, исполненный благородного смирения. Все эльфы тихо зааплодировали принцу. Даннер обогнул стол, чтобы пожать Дагнарусу руку. Владыки из числа людей о чем-то перешептывались. Некоторые из них искоса подглядывали на Хельмоса и качали головами. Капитан орков шумно поднялся с места и недовольным голосом спросил, когда можно будет наконец пойти поесть.

Дагнарус удалился, поскольку он не имел права присутствовать при голосовании, которое, к явному неудовольствию орков, должно было состояться до того, как члены Совета разойдутся на обед.

Настал черед высказаться королю Тамаросу. Он встал: хрупкий, согбенный, с белыми, как снег, волосами и седой всклокоченной бородой. Но немощь плоти не сопровождалась немощью ума. Если, глядя на тело короля, можно было сказать, что оно готовится покинуть этот мир, ум Тамароса по-прежнему оставался крепким и здравым. Король ясно и впечатляюще обрисовал кандидатуру младшего сына, произведя впечатление на всех членов Совета.

На всех, кроме своего любимого старшего сына.

До сих пор у Хельмоса никогда не бывало разногласий с отцом. Он с почтительным уважением относился к Тамаросу и любил отца так, как любил очень немногих людей. Но в том, что касалось замысла Дагнаруса, Хельмос был готов возражать отцу. Здесь он не позволит Тамаросу употребить королевскую власть. Однако Хельмосу придется воевать, будучи связанным по рукам и ногам; воевать так, чтобы не ранить ни противника, ни окружающих. А это значит, что самое сильное его оружие окажется бесполезным.

— Мой сын Дагнарус — отнюдь не ученый, — говорил Тамарос— Его не интересуют книги. Он не ощущает красоты искусства. Песни менестрелей заставляют его скучать и беспокойно ерзать на стуле. Но если подобные черты характера не являются препятствием для других Владык, почему они должны стать препятствием для Дагнаруса?

С этими словами король многозначительно посмотрел в сторону орков.

— Мой сын Дагнарус — солдат. Он — прирожденный полководец. Служившие под его началом уважают его за мужество, здравый смысл и заботу о подчиненных. Я разговаривал со многими пехотинцами, сражавшимися вместе с Дагнарусом, и они едины в своих хвалебных отзывах о его качествах. Уверен, эти люди пойдут за ним в огонь и в воду. Не побоюсь сказать — даже в Пустоту.

— Не трогай злые силы! — вдруг прогремел Капитан к немалому удивлению собравшихся.

Все подумали, что он произнес это спросонья и теперь вновь погрузится в дрему. Однако Капитан выпрямился на стуле и сделал рукой знак, предохранявший от дурных знамений. Так же поступили и двое других орков.