Не станем сейчас рассуждать о том, насколько возможна подобная странная замена. Но дьявол устами мистера Редьярда Киплинга[12] утверждал, что в отношении некоего Томлинсона такая замена уже произошла. В далекие времена люди были простыми и имели желания столь же естественные, как глаза: немного любви к ближнему и немного стремления к продолжению рода, чувство голода и желание хорошо жить, тщеславие в разумных границах, здоровая, приносящая удовлетворение амбициозность и так далее. А сейчас мы годами учимся и вгоняем себя в рамки дисциплины, а потом до конца своих дней читаем и читаем нудные, действующие на нервы документы. Нас со всех сторон окружают разного рода гипнотизеры – будь то педагоги, священники, лекторы, ораторы, писатели или журналисты. Эти самозванцы авторитетно заявляют, что сахар, который мы едим, – не что иное, как чернила, и мы тут же с неодолимым отвращением отказываемся от сладкого. Они утверждают, что черное ярмо неоплаченного труда есть истинное счастье, и мы с готовностью им верим. «Ибсен[13], – говорят они, – невероятно скучен», – мы тут же послушно зеваем и лениво потягиваемся. «Нет! – внезапно изменяют они свое мнение. – Ибсен глубок и прекрасен!» – мы тотчас, перебивая друг друга, принимаемся им восторгаться. Так вот, заглянув в уголки сознания этих двух молодых путешественников, мы не найдем ни единого искреннего, честного побуждения, не найдем живой души. Вместо этого перед нашим изумленным и разочарованным взором предстанет подобие некой сверхдуши – дух времени, набор приобретенных идей, рой спутанных, беспорядочных мыслей. Девушка провозгласила намерение вести независимую жизнь, а мужчиной руководило извращенное стремление выглядеть циничной артистической натурой самого современного толка. Среди прочего жалкий эгоист надеялся разбудить в спутнице страсть, так как в книгах прочитал, что страсть обязана пробудиться. Он, известный лондонский критик, знал, что юная особа восхищается его талантом, но не подозревал, что форма его головы вовсе не вызывает у нее восхищения. Они познакомились в гостиной ее мачехи, популярной романистки, и теперь путешествовали вместе. Сейчас и он и она находились на первой ступени раскаяния, когда, как вы, должно быть, знаете по себе, человек, крепко стиснув зубы, упрямо твердит: «Ни за что не отступлюсь!»

Однако, как не трудно заметить, что-то в их отношениях пошло не так, и теперь велосипедисты ехали хотя и рядом, но с тем отчужденным видом, который не предвещает приятного приключения. Мужчина понимал, что поспешил, однако под влиянием уязвленной гордости обдумывал подробности нового наступления. А что же девушка? Она еще не пробудилась к жизни. Мотивы ее поступков были почерпнуты из книг, написанных случайным набором авторов – романистов, биографов и прочих любителей печатного слова – на белом листе ее неопытности. Ею управляла искусственная сверхдуша, способная в любой момент расколоться и обнажить живого человека. Она еще чувствовала себя наивной школьницей, для которой болтливый старик намного интереснее смущенного юноши, а положение знаменитого математика или редактора ежедневной газеты вызывает восхищение и неумолимо влечет. Мистер Бечемел, ловко воспользовавшись положением, оказался рядом, изрекая загадочные фразы о страсти и странно поглядывая, а однажды – самый опрометчивый его проступок – даже попытался ее поцеловать, правда, потом извинился. Как видите, Джесси Милтон до сих пор не осознала, что по неопытности угодила в большую неприятность.

<p>XVII. Встреча в Мидхерсте</p>

Мы расстались с мистером Хупдрайвером возле двери небольшого заведения, где можно было поужинать, выпить чаю, купить табак или игрушки, а заодно и переночевать. Не следует принимать за совпадение тот факт, что по соседству с домом миссис Вордор – именно так звали миниатюрную ясноглазую пожилую леди, у которой остановился на ночлег наш герой, – располагалась гостиница «Ангел», где тем вечером отдыхали «мистер и мисс Бомонт», то есть уже знакомые нам Бечемел и Джесси Милтон. Ничего странного в этом не было. Дело в том, что если поехать на юг через Гилдфорд, то выбор дорог будет ограничен: через Питерсфилд в Портсмут или через Мидхерст в Чичестер. Помимо этих очевидных путей было еще две небольших, местного значения дороги в Петворт или Палборо и пересекавшая их дорога в сторону Брайтона. Если въехать в Мидхерст с севера, то миновать гостеприимно распахнутую дверь гостиницы «Ангел» просто невозможно: элегантное заведение неизбежно привлечет респектабельных велосипедистов. В то же время приветливый чайник миссис Вордор с радостью встретит путешественников, довольствующихся более скромными средствами. Однако людям, незнакомым с географией графства Суссекс – а именно к таким относятся персонажи нашей истории, – неизбежность встречи не казалась столь очевидной.