Читаем Колеса полностью

– И не может прийти. Никто из нас не знает и половины того, что происходит с другими; нас разделяют всякого рода стены – кирпичные и прочие. Даже если иногда пробьешься сквозь такую стену и увидишь, что за ней, да еще попытаешься кому-то помочь, выясняется, что ты не смог этого сделать из-за прогнивших, гнусных паразитов, занимающихся грязными делами. – Леонард Уингейт сжал кулак и два раза ударил по стойке. Затем искоса взглянул на Бретта и криво усмехнулся:

– Извините.

– А вот подоспела и новая порция. По-моему, она вам будет очень кстати, дружище. – Бретт отхлебнул из своего бокала и спросил:

– Наверное, это как-то связано с вашим поведением на стоянке?

Уингейт кивнул.

– И за это тоже примите мои извинения. “Выпускал пар”. – Он улыбнулся чуть добродушнее. – Сейчас, мне кажется, я его уже весь выпустил.

– Пар – это всего лишь белое облачко, – заметил Бретт. – Источник его засекречен?

– В общем, нет. Вы слыхали о программе по найму неквалифицированных рабочих?

– Да, слыхал. Но не знаю подробностей. – Однако он знал, что Барбара Залески в связи с заданием, полученным недавно от рекламного агентства, интересуется этой проблемой.

Седовласый специалист по кадрам вкратце изложил суть принятой программы: занять безработных, проживающих в черте города; открыть в центре города три бюро по найму рабочей силы – от каждой из компании Большой тройки; рассказал и об удачных случаях и о случаях, когда ничего не получалось из-за самих людей.

– И все же, несмотря на некоторые разочарования, программу эту стоило ввести. Нам удалось удержать на работе – на порученных им операциях – более пятидесяти процентов рабочих, чего мы не ожидали. В проведении этой кампании нам помогают профсоюзы; средства массовой информации рекламируют ее. Вот почему так больно, когда тебе всаживают нож в спину твои же люди, из твоей компании.

– Кто же вам всадил нож в спину? И каким образом? – спросил Бретт.

– Разрешите мне вернуться немного назад. – Уингейт опустил длинный тонкий палец в стакан и помешал лед. – Многие люди, которых мы наняли по этой программе, не привыкли к размеренной жизни. Объясняется это главным образом тем, что их к этому ничто не побуждало. Ведь когда ты работаешь – а большинство из нас работает, – возникают привычки: нужно в определенное время утром встать, вовремя успеть на автобус, приучить себя работать по пять дней в неделю. Но если ты никогда так не жил, если у тебя нет привычек, тебе это дается не менее трудно, чем чужой язык, – чтобы освоиться, нужно время. Это все равно как изменить свои взгляды или переключить скорость. Словом, мы многое поняли на этот счет с тех пор, как приступили к осуществлению нашей программы. Поняли мы и то, что некоторые люди – не все, но некоторые – сами не в состоянии выработать в себе такие привычки, однако могут их выработать, если им помочь.

– Помогли бы вы лучше мне, – сказал Бретт. – Мне так трудно по утрам вставать.

– Если бы мы вознамерились вам помочь, – улыбнулся его собеседник, – я послал бы к вам кого-нибудь из нашего персонала. К примеру, вы исчезли, перестали являться на работу – он спросил бы вас, в чем причина. Бывает ведь и такое: кто-нибудь из этих новеньких пропустит день или опоздает на час-другой и вообще бросает работу. Может, человек вовсе и не собирался прогуливать – просто так получилось. Но он считает, что мы непреклонны, и, раз ты не вышел на работу, значит, ты ее потерял.

– А на самом деле все не так?

– Конечно, нет! Мы даем ребятам возможность исправиться, потому что мы хотим, чтобы из нашей программы что-то вышло. К примеру, тем, кому трудно вовремя являться на работу, даем дешевый будильник – вы и представить себе не можете, сколько людей никогда в жизни не имели будильника. Компания разрешила мне приобретать их оптом. Так что теперь в моей конторе столько же будильников, сколько у других людей скрепок.

– Вот уж в жизни бы не подумал! – вырвалось у Бретта. Очень это выглядело нелепо: огромная автокомпания, которая тратит миллиарды на жалованье своим служащим, заботится о том, чтобы разбудить каких-то сонь.

– Вы сейчас поймете, что к чему, – продолжал Леонард Уингейт. – Если чернорабочий не явился на курсы профориентации или на завод, соответствующий начальник обязан сообщить об этом моим людям. А они, если, конечно, дело не безнадежное, принимают меры.

– Но они этих мер не принимают? Вы потому так огорчены?

– Частично. Только бывает и нечто похуже. – Уингейт залпом проглотил остатки своего виски. – Эти курсы профориентации рассчитаны на два месяца. Одновременно на них занимается около двухсот человек.

Бретт подал знак бармену, чтобы им наполнили стаканы.

– О'кей, – сказал он, когда бармен отошел, – значит, существуют курсы, на которых занимается около двухсот человек.