В Москве стояла жара. Генеральный директор большой компании, никогда не сомневающийся в своих решениях, на этот раз был не уверен и явно нервничал. Он расстегнул верхнюю пуговицу идеально выглаженной белой рубашки и откинулся в темном кожаном кресле. На столе завибрировал мобильник, и надо бы было ответить, но он не чувствовал возможным сейчас с кем-то говорить, а задумчиво смотрел в окно на проплывающие мимо офисных окон облака. Звонок из Лондона совершенно выбил его из равновесия, и сейчас предстояло принять решение, которое, возможно, изменит жизнь близкого человека навсегда. Вопрос только, сможет ли этот человек простить его потом. Но он привык решать за других и верил в свою правоту, которую собирался сотворить методами постыдными и даже в чем-то жестокими. Старый еврей из Лондона говорил с ним возбужденно, словно почуяв настоящую добычу.

– Мы с тобой нашли настоящее сокровище! Я берусь за это дело. Мне нужно пару месяцев на подготовку всего. Это будет настоящий фурор. Старый Руфим имеет нюх на такие вещи. Я уже знаю, как представить эту историю.

Интересно, если бы нужно было сказать, что это все отстой, он бы тоже произнес: «МЫ с тобой наткнулись на полное дерьмо!»? Или он бы ограничился чем-то вроде: «ТЫ прислал мне полное дерьмо! Неужели в тебе совсем нет чутья? Как же ты удержал такую бизнес-империю!»? Но он сказал «МЫ». Мы нашли настоящее сокровище. И это «мы» вдохновляло и обещало успех. Дело было за малым. Нужно просто принять решение. И он медленно набрал номер на телефоне, подписанный как «Иван».

– Есть работа. Но лететь придется далеко, и сделать нужно все чисто. Не отправляй никого. Займись этим сам.

Иван был профессионалом. Годы работы в спецслужбах закалили и научили многому. Наверное, он мог бы до сих пор оставаться на госслужбе, но у него заболела дочь, его маленькая принцесса Алинка срочно нуждалась в лечении, и на это нужны были деньги, большие. Деньги он, кстати, нашел, и Алинка его уже студентка, но вот работу пришлось сменить. Иван не задавал лишних вопросов и знал, что ему платят не только за выполнение работы, но еще и за молчание. Он сразу же начал собираться в дорогу.

<p>Глава 2</p>

Полгода спустя Лера сидела в своей ставшей уже родной редакции. Тот всплеск эмоций, что обуревал ее, когда она ввалилась в кабинет к незнакомому главному редактору, подарил ей не хобби, как она думала вначале, а полноценную и любимую работу. Жизнь как-то налаживалась. Она сумела простить Диму и даже смогла мысленно поблагодарить его за то хорошее, что между ними было. Знал ли он об этом, неизвестно, но несколько раз настойчиво пытался начать все сначала; правда, когда понял, что ничего не выйдет, снова вылил ушат грязи на некогда любимую жену: мол, это она во всем виновата, мол, она последний год вообще его не замечала, везде на первом месте в их семье стала Лера, ее мысли, ее желания. Ха, она почти поверила ему, этот год она и правда жила дома на автомате и чувствовала себя ужасно виноватой перед ним, но потом вспомнила, что внебрачному ребенку мужа значительно больше, чем год. А она все те годы считала себя абсолютно счастливой и ничего не замечала. Теперь, изучив азы психологии, она понимала, что сама решила быть в той ситуации слепой. Но, к счастью, вовремя прозрела. Неужели страх перед неопределенным будущим был таким большим, а ее самооценка такой низкой, что закрывать глаза на реальность и уходить в иллюзорный мир замков из песка было гораздо легче, чем принять существующее положение вещей? Она-то думала, что просто старается видеть во всем позитив и поменьше фокусироваться на плохом, а получается, на самом деле отказывалась замечать настоящую жизнь, запрещая себе быть в плохом настроении, когда расстроена, и отдыхать, когда устала, и каждый раз тщательно находя оправдание любым поступкам Димы. Неужели она годами занимала свою жизнь делами и успехами мужа и дочерей лишь потому, что так сильно боялась остаться однажды одной и оказаться никому не нужной? И вот этот день настал – она осталась одна. Но страха не было, а лишь желание жить и двигаться вперед, каждый день знакомясь с чем-то новым, что-то преодолевая и что-то постигая.

За этот год она полностью излечилась от зависимости от бывшего мужа и его мнения и решила, что те чувства, которые так внезапно возникли у нее к Алексу, были ей необходимы для того, чтобы начать наконец жить своей жизнью, а не навязанными кем-то иллюзиями. Она вновь чувствовала себя счастливой и сильной. В ней словно открылась какая-то река бурлящей энергии, которая прорвала сковывающий ее лед и несла теперь Леру своим полноводным течением.

После возвращения из Барселоны казалось, что все мечты разбиты. Алекс предпочел исчезнуть. До той поездки она жила верой, что нужна ему, что он живет ею, дышит ею, как она им. Но он просто куда-то уехал. Если бы захотел найти ее, он бы смог. Никакого труда не составило бы открыть телефон и написать в соцсетях, в тех самых, где висит эта дурацкая надпись о том, что Алекс Аверин заходил последний раз двенадцать месяцев назад.