– Замри, говорю, и смотри за хребет вдаль, не двигайся. Это место соответствует тебе и твоему характеру, ну или нынешнему настроению. Мрачновато, но хорошо.

Захар криво усмехнулся, но не стал перечить другу и терпеливо замер, глядя вдаль на поросшие лиственницами вершины виднеющегося хребта. Правда, хмуриться так и не перестал, и дружелюбия в его облике тоже не добавилось. Такие разные, за последние месяцы они тем не менее смогли стать настоящей поддержкой друг для друга.

– Ладно, давай 15 минут на твои фотоизыскания, и пора возвращаться.

Алекс аккуратно обходил поросший высокой сухой травой берег, слушая перешептывание серого камыша и выхватывая особенно интересные в своем драматизме кадры. Глядя в маленькое окошко камеры, он медленно перевел объектив в поисках нового ракурса и остался почти доволен композицией кадра. Уже хотел нажать на кнопку спуска, но передумал и решил еще поискать объективом нетронутые человеком картины таежного мира, как вдруг в кадре замаячила серая пластиковая коробка с жестяными банками мясной тушенки. Кто-то решил разбавить красоту этих мест прозой жизни с изображениями коровьих голов, которые теперь несуразно торчали из коробки, покачиваясь в темных водах среди камышей.

– Захар, смотри, что я нашел! – крикнул Алекс и наклонился, чтобы вытащить находку на берег. – Откуда это здесь? Километры во все стороны – только лес. С чего бы кому-то такой тайник среди камышей устраивать? Вряд ли это туристы. Не нравится мне все это. Неспокойно в лесах.

– Не трогай, – крикнул издалека Захар. – Верни все на место. Давай осмотрим берег.

Минут через десять в кустах они нашли хорошо замаскированную и спрятанную зеленую моторную лодку.

– Кажется, мы с тобой здесь обосновались не одни, Захар.

– Вся тайга утыкана такими избушками, как наши. Раньше на зимовье сюда ехали охотники и рыболовы, потом какое-то время в запустении избушки стояли, а теперь очень востребованы снова стали. Но что-то мне подсказывает, что в этом случае мы наткнулись не на нового соседа.

– Да, подозрительно как-то все это выглядит. И место странное.

– Надо уходить отсюда.

Обратно шли молча, и каждый думал о своем.

– Ну что, теперь как договаривались: ты чистишь рыбу, а я костер развожу и на гриле жарю.

– Что-то я есть не хочу; наверное, к себе уже пойду. В рыбалке ж главное – не рыба, а процесс, верно? На днях постараюсь заглянуть снова.

– А ты разве не домой? Тебе же в ту сторону?

– Хочу еще немного по лесу пройтись.

– Поздно только не гуляй, я тут недавно медведя встретил. Час друг на друга не шелохнувшись смотрели, пока его не спугнул внезапный треск в чащобе.

– А что там затрещало-то?

– Я не пошел смотреть. Пусть с этим мишка сам разбирается. Считай, повезло, что медведя, а не медведицу с медвежатами встретил.

Алекс остался один, но из головы не шли сегодняшние места. На фоне красивейшего водопада – мрачное темное озеро в окружении древних елей, а потом эта тушенка и лодка. В мангале мирно потрескивали поленья, где-то вдалеке со стороны озера закричал лебедь-кликун. Небольшие рыбешки, почищенные и замаринованные в смеси перцев, ровно разложены на решетке-гриль. Поленья, догорая, превращались в угли, и совсем скоро по округе разнесся ароматный запах еды.

<p>Глава 9</p>

Ночью Алексу не спалось. В голову лезли мысли про эту тушенку в камышах и странное поведение Захара. Вроде не из пугливых совсем, напористый, резкий. А почему не захотел посмотреть, что к чему, и сразу засобирался? И куда он постоянно исчезает? Мысли роились в голове и устраивали настоящую перекличку. Сон пришел только под утро. Зато почти сразу же приснилась Лера. Она была такой неземной, нереальной, словно не живой человек, а далекая мечта. Лучи солнца играли с распущенными волосами, как в тот день, когда они встретились, а вокруг летали белые чайки. Похожие чайки живут и здесь, за утесом. Алекс открыл глаза, уже наступило утро. В окно проникали первые солнечные лучи яркого летнего дня и освещали еще с вечера закрепленный на мольберте чистый холст. Натянув джинсы, он не стал тратить время даже на кофе, а сразу взялся за кисти. По всей комнате уже лежало больше трех десятков таких разных картин с ней одной. Но только сейчас он вдруг осознал, что главную свою картину так и не написал. Сияющий миг, вмещающий в себя всю бесконечность мира. Секунды из жизни, застывшие в вечности, врезавшиеся в память навсегда. Он будет рисовать их встречу так, как почувствовал и понял в тот момент, еще не зная, что это знакомство станет переломным моментом и разделит его жизнь на до и после. Теперь было странно думать о том, что в момент встречи Леру у окна на фоне моря и летающих вдалеке чаек, как ему запомнилось, увидел не живописец, а директор крупнейшего каталонского бизнес-центра. Вот только отпечаталась эта картина и застыла в голове художника.