Читаем Когда тает лед полностью

Пока мы жили вместе, я мастерски научился притворяться спящим – или включать режим невидимки. Правда, за несколько ночей, что мы провели порознь, навык немного потерялся, потому что я не могу удержаться от смеха, когда Стейси обзывает верещащий телефон мудозвоном.

– Ты у меня посмеешься, Хокинс, – говорит она между зевком и агрессивным шлепком по экрану.

– Иди сюда, ворчунья, – улыбаюсь я, притягивая ее к себе. – Ты как сегодня? Что я могу сделать, чтобы ты почувствовала себя готовой?

Она перекатывается на меня и кладет голову мне на грудь.

– Будешь кататься вместо меня? Я еще посплю, а ты напишешь, как все прошло.

– Конечно, можно попытаться подкупить судей, но сомневаюсь, что на меня налезет твое платье, если хочешь, чтобы я катался вместо тебя.

Сегодня чертовски важный день, и я искренне удивлен, что Стейси не сходит с ума от волнения. Однако как только мне в голову приходит эта мысль, Анастасия скатывается с меня, бежит в ванную и опорожняет содержимое своего желудка в унитаз.

К счастью, она заранее предупредила, что утром перед соревнованиями ее тошнит в девяти случаях из десяти, так что я не паникую. Стейс также сказала, что рвота – это сигнал, что мне пора уходить, потому что с этого момента она превратится в нервный кошмар и не хочет, чтобы я видел ее такой.

Я успеваю одеться и принести Стейси стакан воды с кухни, когда она наконец выходит из ванной. К счастью, от нее пахнет только мятой.

– Мне пора уходить, да? – целую ее в лоб.

– Спасибо, что остался на ночь. – Она обнимает меня крепче. – Если бы ты не приехал, мне было бы гораздо хуже. Удачи на игре сегодня. Я буду без телефона, но обязательно позвоню по видеосвязи, когда вернусь в отель, хорошо? А ты напиши результат игры.

Я так сосредоточился на соревнованиях Стейс, что чуть не забыл об игре с Калифорнийским университетом Лос-Анджелеса. Надеюсь, драма с разгромом катка уже забыта, потому что лос-анджелесская команда – в основном неплохие ребята. Мы живем совсем рядом и часто видимся в клубах и на вечеринках. Если не считать здоровой доли соперничества, это очень веселая команда.

Чемпионат США по фигурному катанию проходит в Сан-Диего и продлится все выходные. Короткую программу они покажут сегодня, и если получат высокие оценки, то выступят завтра с произвольной. Анастасия отнеслась с пониманием, что у меня хоккейный матч и я не могу поехать с ней. Она повела себя до нелепости мило и заверила, что все в порядке.

Чего я ей не сказал, так это что когда закончится моя игра, я запрыгну в машину и помчусь по магистрали I-5 в Сан-Диего, чтобы посмотреть ее выступление. Говорю ей последние ободряющие слова, уверяю, что очень ее люблю и горжусь ею, а потом оставляю одну.

По контрасту со спокойной атмосферой в квартире Стейси дома меня ждет обычное сборище клоунов.

Джей-Джей, Генри, Мэтти и Расс в полной хоккейной экипировке стоят на диване, когда я захожу в гостиную. Мэтти перепрыгивает в кресло на другой стороне комнаты, оттолкнувшись от кофейного столика. Столик трещит под его весом, но, к счастью, не ломается. Я осматриваю по очереди всех четверых, ожидая от кого-нибудь пояснений.

Из кабинета появляется Робби. В одной руке друг держит кружку кофе, другой толкает колесо инвалидного кресла. Он уже в костюме, и я чую неизбежный выговор за то, что валял дурака перед игрой. Однако он просто пожимает плечами и объясняет происходящее:

– Пол – это лава.

– Тогда тебе крышка.

– Это тебе крышка. Иди одевайся, а то опоздаем на домашнюю игру.

Вскоре я уже готов и собираюсь идти к машине, но тут гудит мой телефон.

За рулем сидит Джей-Джей, так что я могу писать сообщения моей очень нервной девочке. Мы паркуемся, Робби переходит в режим вредного тренера и требует, чтобы я убрал телефон.

– Через несколько часов ты ее увидишь, так что немного потерпи, хорошо? – ворчит он в манере Фолкнера. – Я тоже за нее переживаю, но, понимаешь, у нас есть свои дела.

– Да, тренер.

Как только мы заходим на арену, я сразу перехожу в режим капитана.

Это помогает, и после лучшей игры в сезоне мы обыгрываем лос-анджелесцев с убедительным счетом 9:3. Вчера Фолкнер сказал, что если мы победим, он отпустит меня с послематчевого разбора полетов в Сан-Диего, и я как раз успею к короткой программе пар. Однако на полпути к выходу меня хватает Кори О’Нейл, капитан команды Лос-Анджелеса.

– Привет, чувак. – Он шлепает меня по бицепсу. – Рад видеть тебя снова на льду. А то я слышал, что ты занялся фигурным катанием.

– Ага, занимался, целых шесть недель. Еще одна драма. В Мейпл-Хиллс они прямо следуют одна за другой. – Я смущенно почесываю затылок. – Спортивный директор отстранил меня, потому что один фигурист получил травму и обвинил меня. Хотели посадить на скамейку запасных всю команду, пока не разберутся, кто виноват, так что я взял все на себя. Мне не разрешали играть, пока тот фигурист не начал снова кататься.

– Вот дерьмо!