Читаем Когда отступит тьма полностью

— Будут пользоваться фонариками.

— Не вижу в этом смысла. «Мерседес» здесь. — Коннор утвердительно хмыкнул. — Как же скрылся отсюда убийца? Ушел пешком?

— Тут была еще одна машина. Следы протекторов нечеткие, вряд ли по ним можно что-то определить.

— Еще одна машина. — Магиннис попыталась выстроить версию. — Значит, он похищает Стаффорд, пересаживает ее в другую…

— Или преступников было двое, один вел «мерседес», другой — вторую машину. А может быть, Эрика Стаффорд приехала сюда сама?

— За каким чертом?

— Не знаю. Пока ничего не ясно. Давайте не спешить с выводами.

Задняя дверца «скорой помощи» захлопнулась. Магиннис больше не могла сдерживаться.

— О чем вы думали, Бен? Отправили ее в лес без подкрепления — после того, что случилось с Шерри Уилкотт?

Шеф не отвел глаз. Магиннис решила, что в мужестве ему не откажешь. Уже хорошо.

— Того требовала обстановка, — ответил он. — Если бы Вики дождалась подкрепления…

— То сейчас не умирала бы.

— Никто не говорил, что она умирает.

Магиннис отвела взгляд первой, но лишь из нежелания, чтобы Коннор заметил в ее глазах внезапный блеск слез.

— Тут вы дали маху… шеф.

Коннор медлил с ответом, она снова обратила к нему взгляд и увидела в лице начальника смятение. Но голос его прозвучал твердо:

— Да.

Признал. Магиннис пожалела, что нет свидетелей. Она использует это признание против него. Выживет его из управления.

В глубине сознания у нее промелькнула мысль, что она будет первым кандидатом на освободившуюся должность и в повышении по службе городской совет не сможет отказать ей второй раз.

Завывая сиреной, «скорая помощь» тронулась, проблесковый маяк ярко сверкал в пепельных сумерках.

— Поеду в больницу, — сказала Магиннис, не спрашивая разрешения, просто ставя Коннора перед фактом. И стала было поворачиваться, но Коннор остановил ее:

— Я не могу вам позволить. Вы нужны здесь.

— Я нужна Вики.

— Она проведет несколько часов в операционной. Помочь ей вы не сможете. А мне нужен кто-то из полицейского управления Барроу, чтобы руководить нашими людьми.

— А вы сами? — Магиннис обнажила зубы в улыбке. — У вас это так хорошо получается.

— Мне нужно быть в другом месте.

— Приглашены на званый ужин?

Коннор ответил не сразу, и Магиннис поняла, что он борется с раздражением. В этой борьбе шеф одержал верх. Когда заговорил, лицо его ничего не выражало, голос звучал монотонно:

— Я пока что ваш начальник, лейтенант. Даже если вам это и не нравится. Вы остаетесь здесь. Это приказ. Понятно?

Не дожидаясь ответа, Коннор пошел к машине.

Магиннис не могла оставить последнее слово за ним. Все ее существо восставало против этого.

— Почему вы уехали из Нью-Йорка?

Коннор остановился и повернулся к ней.

— Что?

— Вы прослужили восемнадцать лет в нью-йоркской полиции. Никто не выходит в отставку, когда до пенсии остается всего два года.

Магиннис видела, как он медленно вдохнул и выдохнул. В сумерках сгорбившийся от холода Коннор выглядел ниже, чем всегда.

— Может быть, устал, от этого города, — ответил он. — Захотелось подышать свежим воздухом.

— Недостаточная причина.

— Да. — Коннор снова вздохнул. — Но больше ничего вы не услышите.

Он пошел дальше, Магиннис смотрела ему вслед, а вдали тоскливо, отчаянно завывала сирена.

В последний раз Эрика видела мистера Фернелла, когда он вез ее в аэропорт Ньюарка к самолету до Афин. Окончившая нью-хемпширскую школу, восемнадцатилетняя, она получила какую-то свободу, но не полную: по условиям договора о доверительной собственности у нее не было права распоряжаться своей половиной гаррисоновского состояния, пока ей не исполнится двадцать один год.

Так что в путешествие по Европе Эрика отправлялась с согласия мистера Фернелла. Исходным пунктом она выбрала Грецию, хотя мистер Фернелл рекомендовал Западную Германию. «Может, там тебя слегка приучили бы к дисциплине», — сурово сказал он.

И все-таки отпустил ее. Казалось, был рад избавиться от подопечной.

У выхода на посадку они стояли в неловком молчании. Искаженный голос по радио и суета пассажиров с чемоданами напоминали Эрике Пенсильванский вокзал и неприятную ночь, которую она провела там маленькой девочкой. Как ей было страшно, как одиноко. Но она вынесла это, потому что считала себя обязанной приехать к Роберту, приехать и спасти его, пока не поздно.

И потерпела неудачу. Все ее усилия были загублены мистером Фернеллом и отвратительными взрослыми, державшимися тех же взглядов и подчинявшимися его суровым распоряжениям. Спасти Роберта не удалось. Ему пришлось остаться в мэрилендской школе, он до сих пор находился там, срок его заключения оканчивался через три года. А она покидала его, отправлялась в Европу.

Эта мысль вызывала у нее леденящее чувство вины. Но она больше ничего не могла сделать для Роберта. Проведенное в школе время изменило его. На каникулах он редко разговаривал с ней, не откровенничал, сидел в одиночестве. Был вежливым, способным вести беседы ни о чем, но в нем не было огонька, не было своеобразия, не было жизни.

Услышав, что она едет в Европу, Роберт лишь пожал плечами. И хотя мог проводить ее в аэропорт, отказался.