Читаем Когда она вернулась полностью

Кого я пыталась обмануть? Не было совершенно никакой разницы, что записала видеокамера. Ничто не в силах было изменить того, что Скотт испытывал к Кейт. Прошел почти месяц, а мы так и не обсудили, как все это может отразиться на наших отношениях. Ни единого разговора. Он ни разу не поинтересовался, как у меня дела или что я чувствую. Ни слова сочувствия, которое намекнуло бы мне, что он понимает, как непросто было мне в данной ситуации. Если уж доказательства, что Кейт нам лгала и шастала ночами по нашему дому никоим образом не изменили его восприятия, то его не изменило бы ничто. Это я знала наверняка.

Я была женой на замену, и, как всякая добрая жена на замену, я понимала, что мое время подошло к концу. С тех пор как на авансцену вышла Кейт, у меня не было против нее ни единого шанса. В моих услугах больше не нуждались. Мне хотелось заплакать и растечься лужицей по кухонному полу, но я заставила себя встать. Нельзя было позволить, чтобы Скотт увидел меня в таком состоянии, когда вернется домой. Я должна была удержать последний оплот своего достоинства.

Шумно выдохнув, я вытерла тушь, размазанную под глазами, думая о том, что буду делать без Скотта. Я приказала телу двигаться. Я и раньше проходила через кризисы. Главное – сосредоточиться на том, что тебе предстоит непосредственно в данный момент времени, и сделать это. Все, что мне нужно было сделать, – это собрать сумку. Остальное я могла обдумать в отеле.

Мои чемоданы хранились в гараже, рядом с пластиковыми контейнерами, полными рождественских украшений, и коробками со старыми фотоальбомами. Схватив один из чемоданов, я повернула обратно. Не заметив машину Скотта на подъездной дорожке, я буквально столкнулась с ним у подножия лестницы.

– Что ты делаешь? – уперев руки в бока, требовательным тоном спросил Скотт.

– А на что это похоже?

Я не хотела, чтобы это прозвучало зло. Так уж вышло. Протиснувшись мимо Скотта, я вошла в нашу спальню.

– Ты, наверное, шутишь. Ты не можешь уйти. – Скотт протянул руку к чемодану, но я дернулась в сторону.

– Ты даже не заметишь, что меня нет.

Горечь момента пропитала мое существо.

– Это неправда, и ты это знаешь, – проговорил Скотт.

Повернувшись к нему спиной, я принялась открывать ящики комода, стараясь контролировать эмоции, чтобы иметь возможность мыслить ясно. Мне необходимо было взять с собой достаточно вещей, чтобы не пришлось сюда возвращаться хотя бы неделю. Мне нужно было время, чтобы все обдумать, а здесь это было невозможно. Здесь каждый день перед глазами у меня был бы Скотт, и мне пришлось бы наблюдать за его общением с Кейт. Он положил ладонь мне на спину.

– Мередит, прошу тебя, остановись, – мягко произнес он. – Ты можешь просто обернуться и посмотреть на меня? На секундочку? Пожалуйста.

Я не могла повернуться к нему, потому что, заглянув в его глаза, могла дать слабину и остаться. А оставаться, зная о его истинных чувствах, что бы он там мне ни говорил, было никак нельзя. Что бы он ни сказал мне, Скотт сказал бы лишь потому, что был хорошим парнем, а именно так хорошие парни и поступают. Я не сомневалась в том, что Скотт сдержал бы данную мне клятву, но все этим и ограничилось бы. А сердце его навсегда осталось бы с ней.

Оно и было с ней. Всегда.

Кейт

Тогда

– Это что, телефон? – спросила я Абнера, когда он протянул мне мобильный. Мы не пользовались телефонами. Они были одним из способов, которым тьма получила власть над всеми прочими людьми. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз видела телефон.

– Он самый. Теперь он твой. Довольна?

Абнер неотрывно глядел на меня, ожидая одобрения, но я была сбита с толку. Мне незачем было иметь телефон. Я его не хотела. Само его появление уже привнесло напряжение под сень палатки.

– Это на то время, когда я отправлюсь в странствие с детьми. У меня тоже есть аппарат. Не пользуйся им без крайней необходимости. Я не желаю, чтобы в этот критически важный период меня отвлекали, – заявил Абнер. – Если что-то случится с кем-то из детей, я тебе позвоню. Запиши оба номера.

Я бросилась в угол палатки и принялась вытряхивать из рюкзака свои пожитки в поисках блокнота. Моя возня разбудила Шайло, и она тут же начала хныкать. Переход от глубокого сна к душераздирающим воплям обычно занимал у нее примерно две секунды. Я застыла, разрываясь между необходимостью отыскать блокнот и успокоить Шайло, пока ее крики не рассердили Абнера.

– Дай ее мне, – велел Абнер, словно прочитав мои мысли.

– Все в порядке. Я все контролирую. Сейчас она успокоится, – залепетала я, мечтая о том, чтобы Шайло затихла сама. Абнер не выносил детского плача.

– Я сказал, дай ее мне.

Спорить было бессмысленно. Я распеленала Шайло. Ее крошечное тельце сжалось в комок, а перекошенное от крика личико цветом напоминало свеклу. Стремительным броском Абнер выхватил ее у меня. Мне оставалось поспешить к рюкзаку, чтобы отыскать блокнот.

– 422-3876.

Я старательно записала каждую цифру.

– Можешь повторить?

Крики Шайло мешали мне слушать.