— И это вы называете моим выбором? — рассмеялся Хендерсон.

Но смех его был натужным и искусственным, что было вполне правильно понято Карпенко. Он знал, что такой вариант развития событий не устроит американца.

— А у вас есть другие предложения? — невинным голосом поинтересовался он.

— Да, есть. Я не хочу ехать и жить в вашей убогой и совершенно недемократичной варварской стране рядом с медведями, — вздернув в гордом порыве за свою цивилизованную американскую нацию голову, ответил Хендерсон. Он даже не обратил внимания на улыбку, которую вызвали его слова у Карпенко, и продолжал: — Но я и не смогу остаться и спокойно продолжать жить в Америке, если выдам вам секретные сведения о проекте. Как вы сами понимаете, меня арестуют и посадят теперь уже в нашу, американскую тюрьму. Что тоже меня не устраивает. И что нам теперь делать?

Хендерсон усмехнулся. Карпенко сделал вид, что озадачен, а потом предложил:

— А давайте мы отпустим вас вместе с вашим чемоданчиком. Мы просто скачаем, а вернее, скопируем всю программу и все документы на «Хамелеона» на свой носитель информации. Ваш же чемоданчик останется при вас. Вы спокойно возвращаетесь на базу, рассказываете там историю о том, что вас одолел приступ лунатизма, что вы долго и бесцельно плутали по безлюдной пустыне, и все дела. Я думаю, что вам поверят. А почему бы и нет? Вы — вернулись, ваш чемоданчик — при вас, а лунатизм — это дело такое. Таинственное, короче говоря, дело, непроверяемое. Потом вы проводите испытание нового «Абрамса», как и было запланировано, возвращаетесь обратно в Америку и принимаете все положенные вам награды и почести. Но в таком случае мы всегда будем иметь возможность связаться с вами, когда в этом возникнет необходимость.

— А это еще зачем? — нахмурился Хендерсон, который не сразу понял подвох в словах Карпенко.

— Ну как же? Вам же не захочется, чтобы ваши новые боссы узнали, что вы выдали тайну «Хамелеона» русским? — подмигнул программисту Карпенко. — А раз так, то вам придется и дальше делиться с нами разными секретами из лабораторий DARPA. Вас ведь теперь именно туда пригласили работать, не так ли?

Когда до Хендерсона дошло, что этот русский просто издевается над ним, он сжал кулаки и снова впал в ярость.

— Ну уж нет! — с трудом выдавил он из себя. — Я на такое не пойду никогда! Я патриот своей страны! — гордо поднял он голову.

— Как хотите, — спокойно пожал плечами Карпенко. — Тогда мое первоначальное предложение остается в силе. Даю вам сутки на размышление.

И, больше не говоря ни слова и не глядя на Хендерсона, он вышел из палатки.

<p>Глава 18</p>

Лагерь спецназовцев в ливийской Сахаре

Карпенко вышел из палатки, вполне довольный разговором с американцем. Он видел, что Хендерсон, который сначала не хотел вообще разговаривать с ним, наконец-то задумался над своей участью и начал понимать, что его молчание не принесет ему ничего, кроме неприятностей. Что ж, пускай посидит и подумает еще. Сутки, конечно, не такой уж и большой срок, чтобы принимать судьбоносные решения, но времени у отряда Карпенко по большому счету не было даже и на эти двадцать четыре часа.

Кречет только двадцать минут назад как вернулся из разведки. Они вместе с Радистом ходили к дороге, а потом и к деревне. Рисковали, конечно. В самой деревне были солдаты, да и по пустыне сновали военные автомобили и летали беспилотники. Организовывая поиски Хендерсона, американцы подняли на уши всю турецкую базу. Пока только базу — это было понятно и логично. Но если к завтрашнему утру они его не найдут, то наверняка вызовут подмогу, и тогда уже будут перекапывать всю пустыню по эту сторону границы. Уж слишком важной птицей был исчезнувший Хендерсон. Притом он исчез вместе с чемоданчиком, что усугубляло положение. И потому, давая Хендерсону на размышление сутки, Карпенко уже знал, что этих суток у них нет и сниматься их лагерю нужно будет сегодня ночью.

— Как у вас дела с кодом? Продвигаются? — Низко пригнувшись, Карпенко поднырнул под защитную сетку. Сидевшие к нему спиной Сотников и Антон даже не оглянулись, сосредоточившись на своем деле. Вместо них откликнулся Славянин:

— Говорят, что вроде как поняли систему кодирования. Проверяют свою версию.

Карпенко хотел было еще что-то спросить у Артема, но радостный вскрик Чижа отвлек его, и вопрос моментально выветрился из головы, уступив место возбуждению.

— Что там у вас? — Кречет шагнул ближе.

— Та-та-там! — пропел Антон Веселов и, чуть отстранившись, открыл взору командира открытый чемоданчик американца.

— Ух, — только и смог облегченно выдохнуть Карпенко. — И как это у вас получилось?

— Попотеть пришлось, — ответил Сотников и сделал большой глоток воды из фляги. — Даром что в тени сорок по Цельсию, а еще и код хитрый этот Райт придумал. Просто-таки необыкновенно хитрющий код! Беспрецедентный! Больше половины дня с ним проваландались.

— Интересно, что за код? — заглядывая через плечо Антона, поинтересовался Славянин. — Обычно на таких вот замочках цифровой код ставят. Сколько тут символов?