Читаем Код Маннергейма полностью

Август 200… г., Санкт-Петербург

Николай, затянувшись латакиевым трубочным дымком, отложил в сторону старую тетрадь в черном коленкоровом переплете и задумался. Что означают эти странные вставки в дневнике, зачем они понадобились Маннергейму? Изложенный в стилистике, характерной для евангельских сказаний, текст, тем не менее, не принадлежал ни одному из четырех новозаветных Евангелий. Более того, у автора — кем бы он ни был — иная версия земной жизни Иисуса Христа. Что это — религиозно-литературные опыты самого маршала или все же неизвестный апокриф — древнее Евангелие, не ставшее канонической церковной книгой? В очередной раз посетовав на собственную дремучесть, он пообещал себе непременно заняться историей вопроса. Дым таял вверху и пропадал в солнечных лучах, щедро запивающих маленькую кухоньку однокомнатной квартиры на двенадцатом этаже, где у настежь распахнутой балконной двери устроился Николай. День выдался теплым и по-летнему ярким. В ящиках цветника — отрады Елениной — кивали легкому ветерку нежными оборками фиолетовые и сиреневые колокольцы петунии, россыпью розовых звездочек покрыты флоксы, кудрявились оранжевыми шапками настурция и бархатцы. Но среди разных оттенков зелени появились желтые штрихи засохших стеблей завершивших свой короткий жизненный цикл растений. Солнце уже не ослепляюще-знойное, торжествующее безоговорочную летнюю победу. Теплый свет нес щемящую грусть наступавшей прозрачной осени, — предвестницы долгих зимних сумерек. Обнаженная душа тихо печалилась в унисон последним летним денькам. Николай вздохнул и вернулся к привезенным Анной бумагам. Перечитав письма, он внимательно разглядывал странные рисунки Маннергейма, напоминавшие схематичное изображение снежинок. В письме, адресованном Аниному деду, они выглядели так:

Внимательно присмотревшись, Николай обнаружил, что «снежинки» из письма Инари Висатупа имеют небольшие отличия:

Подобные знаки он уже где-то видел, но никак не мог вспомнить, где именно и что они означают. В письмах менялось лишь имя адресата, и слегка отличались «снежинки», текст же повторялся слово в слово. Маннергейм писал, что втроем его друзья смогут легко разгадать шифр. Может быть, для того, чтобы найти тайник, необходимы все три письма? Если так, то и без того малореальные поиски спрятанного клада превращались в абсолютно бессмысленную затею. Так и не вспомнив, отчего «снежинки» показались ему знакомыми, Николай взглянул на часы над кухонным столом: они показывали полдень. С сожалением он отложил недочитанный дневник Маннергейма.

С самого утра Николай подсознательно оттягивал момент завершения столь желанного и столь короткого отпуска. Острая тоска охватывала его при мысли о необходимости выйти из дому, привычным маршрутом дойти до метро, доехать до «Петроградской» в душном вагоне и дворами пройти на набережную тихой петербургской речки, постепенно теряя чувствительность и легкость и покрываясь защитным панцирем невозмутимости.

Нет, перед столь тяжким испытанием необходима релаксация, решил Николай и отправился в комнату, где с удовольствием растянулся на привычно-уютном диване. Здесь отступали обиды и огорчения, на уставшую душу мягко нисходил мир и радостные мечты, а время тянулось лениво и незаметно. Вот и сейчас, от ожидавших на столе писем с шифром он легко и плавно перенесся на зеленые берега Генисаретского озера — моря Галилейского. Двенадцать бедно одетых мужчин да несколько убогих из соседнего селения внимательно слушали невзрачного молодого проповедника, с рябым лицом и всклокоченной бороденкой, сопровождавшего речь неловкими жестами. Но глаза его сияли светом такой безмерной доброты и любви, что любому, на ком они останавливались, раби казался белоснежным ангелом небесным, воплощением божественной красоты.

Николай вздохнул — полчаса пролетели, как одно мгновение. Затянулся напоследок уже выкуренной трубкой, вдохнув с удовольствием слегка отдающий дегтем дымок латакии. Немного размеренной суеты, и, прихватив сумку с бумагами Маннергейма и шкатулку из карельской березы, он закрыл за собой домашнюю дверь. Все — отпуск кончился, на ближайший год о нем можно забыть.

Улица, как всегда, встретила обилием шума и хорошеньких девушек. Почему-то во времена его юности большинство девушек ничем особенным не выделялось. Попадались откровенные дурнушки, а хорошенькие встречались крайне редко. Сейчас же подавляющее большинство — симпатичные, а некоторые — так и вовсе красавицы. Николай не понимал, в чем причина: то ли девушки похорошели, то ли в его возрасте любая из них уже кажется хорошенькой.

По дороге к метро он завернул в большой книжный магазин. Проходя вдоль стеллажей, плотно заставленных затейливо оформленными томами, привычно сожалел о том, что никогда ему не узнать, какие тайны скрыты под тысячами манящих обложек. Неожиданно он вспомнил — руны! Ну конечно же! «Снежинки» из писем маршала — это один из древних способов рунической тайнописи. Николай попытался разыскать какое-нибудь издание, посвященное руническому письму, но ничего путного не обнаружил.