— Мы его не оставим, — прорычал в ответ Хиллман.

— Отлично, тогда спускайся и займись им, а мы пойдем к командному центру.

— Пойдем все вместе! — рявкнул Гэнт.

Лежащий внизу Майкле шарил по груди рукой. Может быть, искал рацию? Он как будто отбрасывал что-то. Или показывал, чтобы-к нему не подходили?

Да, точно, Майкле прогонял их.

— Черт, что он делает?

Хиллман снова поднял бинокль.

— Проклятье! Сэр, у бедняги сломаны обе ноги. Я вижу. Кости торчат в стороны.

Юнь тут же снял свой моток веревки и бросился к столбу.

— Что ты задумал? — остановил его майор.

— Я помогу.

— Черта с два…

— У нас нет времени устраивать здесь идиотские разборки! — перебила его Новэмбер. — Я сама ему помогу. Да, я. Чем быстрее мы его вытащим, тем быстрее пойдем дальше.

Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, она ухватилась за веревку и стала спускаться.

Гэнт посмотрел на Скотта.

— Горячая она у вас, а?

Лингвист пожал плечами.

Майор отправился вслед за девушкой, а к профессору подошел Хаккетт.

— Что с вами?

— Я скоро умру, — просто, почти с улыбкой ответил Скотт. — Это немного меняет перспективу.

Хаккетт явно не ожидал услышать такое и хотел спросить о чем-то еще, но подбежавший Хиллман сунул ему в руки свой рюкзак.

— Вот, подержите. Я мигом. Туда и обратно.

Когда три солдата и ассистентка профессора спустились в канал, Скотт вдруг нахмурился, как будто привычный ход его мыслей был прерван поступившим прямиком в мозг срочным сообщением.

— Что-то не так, — тихо сказал он и, подойдя к краю магистрали, стал внимательно вглядываться в горизонт.

К нему тут же присоединилась Сара.

— Вон там! — Она вытянула руку.

И тогда это увидели все.

Засада

Прижав к груди раздробленную руку, Майклс застонал от сводившей с ума боли и приподнял голову. Лицо покрывала корка запекшейся крови. Нос был разбит, как и вся левая сторона. Сломанная берцовая кость левой ноги торчала под прямым углом. Он также подозревал, что сломанное ребро пробило одно легкое.

И вдруг, откуда ни возьмись, на периферии затуманенного зрения — кавалерия.

Других слов описать это у него не нашлось. Сил уже не оставалось, но он все же выдохнул через пересохшее горло:

— Долбаные идиоты…

Голова завалилась назад.

Хиллман побежал к Майклсу.

— Мы уже здесь, дружище! Мы здесь! Сейчас мы тебя вытащим!

Единственным, кто сразу не бросился к морпеху, был Гэнт. И неудивительно — его в первую очередь заботила бомба. Майор взвалил ящик на сани.

— Цела, — облегченно выдохнул он. — Слава богу!

— Благодарите фирму «Самсонит», хорошие у них чемоданы, — усмехнулся Майкле.

— Что с тобой случилось? — спросил Хиллман, торопливо оглядывая товарища.

Майкле закашлялся.

— Что случилось? А как ты думаешь? Свалился с гребаного неба…

— Тебе еще повезло, что остался жив.

— Повезло? Что-то я не чувствую себя везунчиком. — Он сказал это в шутку, но ему было не до смеха. Выпустив перебитую руку, которая безжизненно упала на снег, морпех здоровой схватил Хиллмана за воротник. — Вам надо уходить, поскорее. Пока они не вернулись. Слышишь, уходите.

— Что ты несешь? — не понял Хиллман. — Мы вытащим тебя отсюда. Мы…

Он замолчал, пораженный выражением страха на лице товарища. В налитых кровью глазах блестели слезы. Казалось, еще немного, и морпех расплачется как ребенок.

— Черт побери! Поздно. Они уже здесь. Проклятие, мы все сдохнем.

Все повернули головы, и в этот момент Майкле увидел Хаккетта и других стоящих на мосту людей.

— Меня оставили как приманку, — пробормотал, всхлипывая, Майкле. — И вы попались на нее. — Усилие отняло слишком много сил, и он откинул голову. — Слишком поздно. Я же говорил… я вас предупреждал…

Новэмбер и Юнь медленно поднялись. К ним подошел, таща за собой сани, Гэнт.

— О, черт…

— Что будем делать? — спросила Новэмбер.

Спросила, не ожидая получить ответ.

За широкой гладью канала, на набережной с ее пустыми причала и доками, на всех прилегающих улицах древнего города стояли големы.

Не один и не два. Даже не сотня. Тысячи. Возможно, десятки тысяч.

Сначала они стояли неподвижно, словно ожидая приказа, потом по лесу застывших кристаллических фигур как будто прошла волна, и уже через несколько секунд големы раскачивались, неуклюже тряся тяжелыми головами и переступая с ноги на ногу, словно исполняя зловещий ритуальный танец.

Хиллман оглянулся.

— О нет…

Этого короткого, но выразительного комментария оказалось достаточно, чтобы все поняли — путь назад отрезан. Более того, выстроившиеся широким полукругом вдоль ближнего берега канала големы были явно настроены на более решительные действия.

Передние сделали шаг вперед, одновременно выбросив правую руку. Внезапно из сжатых в кулак пальцев выросли острые, похожие на стилеты кинжалы. Секунда-другая — и стилеты превратились в кристаллические сабли. Звук, похожий на тот, что издает скребущее по ученической доске лезвие бритвы, но при этом помноженный на несколько тысяч, резанул уши. То был звук смерти, звук, ясно дающий понять, что рассчитывать чужакам не на что.

— Мать вашу! — вскрикнул Хиллман.