Внутренний город

Сначала внизу, у основания стены, там, где дверь соединялась с полом, появились тонкие лучики света. Потом зазор стал постепенно расширяться — громадная пластина поползла вверх. И тут же в помещение, где находился отряд, ворвался раскаленный воздух.

Они как будто стояли у духовки.

Мейтсон и Хаккетт обменялись беспокойными взглядами.

— Что там, черт возьми, происходит?

Дверь продолжала медленно, с натугой, словно преодолевая сопротивление, подниматься. Хлынувший в проем свет был таким ослепительно ярким, что Новэмбер невольно заслонила глаза ладонью и лишь потом шагнула в открывшийся за дверью вестибюль.

Она прищурилась, давая глазам время привыкнуть к новому освещению, а когда открыла их, то увидела нечто, лучше всего характеризуемое прилагательным «библейский».

Вдали сияющими иглами уходили ввысь шпили Атлантиды.

Громадные кристаллические колонны, казалось, держали на себе потолок ледяного подземелья, в котором раскинулся город Атлантида. Само подземелье — называть его пещерой у нее не поворачивался язык — имело несколько десятков километров в ширину и по меньшей мере полкилометра в высоту. Его поверхность представляла собой волнообразную, деформированную потоками речушек и ручьев равнину. С потолка спускались гигантские сталактиты; одни висели свободно, другие достигли пола или смерзлись с многочисленными зданиями, составлявшими древний город.

Но как ни величественен был вид подземелья, он бледнел по сравнению с самой Атлантидой.

Отряд остановился на насыпной дороге, напоминавшей длинный, почти бесконечный балкон и выполнявшей роль верхней обзорной площадки, опоясывавшей весь город внешней стены.

В пятидесяти футах под ними стояли наполовину скрытые снегом восхитительные каменные здания и простирались прямые улицы и переулки. Некоторые дома были свободны от снега и демонстрировали зрителям великолепные росписи и фрески, украшавшие их стены. Крыши многих зданий представляли собой цельные листы какого-то блестящего золотистого материала. Другим кварталам повезло меньше: дороги были блокированы миниатюрными ледниками, дома напоминали причудливые ледышки.

Там, внизу, царило запустение. Город-призрак, покинутый, заброшенный. Неживой. Как напоминание о великой катастрофе. Каждый из пришедших чувствовал: спустись туда, пройди по улице, загляни в окно и увидишь только уныние и застывшее горе.

Лежавшая под ними часть города выглядела сумрачной, словно покрытой синеватой тенью. Замерзшей во времени. Она напоминала картины Помпеи, городка, раскопанного через многие века после того, как его поглотили хлынувшие из Везувия потоки лавы. И все же это не был археологический памятник — здесь все еще таилась, вибрировала жизнь. Сохраненный льдом, город сберег то, что составляло его суть.

Он спал, пребывал в том состоянии, которое называют стасисом, или анабиозом. Причем в совершенно буквальном смысле — в криогенной заморозке. Город ждал, пока по его улицам снова пройдут люди. Он заслужил это.

Отряд двинулся к центральной улице шириной с футбольное поле, ровной линией ведущей к самому сердцу Атлантиды. К тому самому сердцу, в которое ввинтился, пробив путь через пласты снега и льда, небесный столб плазмы.

О масштабах города говорил такой простой факт, что только путь к началу главной улицы занял не менее получаса. И лишь достигнув ее, путешественники смогли по-настоящему оценить открывшийся вид.