Читаем Книга попугая полностью

Было время, когда считалось, что Нахшаби был просто первым переводчиком индийских «Рассказов попугая» («Шукасап-тати») с санскрита на персидский язык, а его утверждение, что перевод был сделан кем-то до него, — всего лишь литературный прием. Последнее время в науке господствует мнение, что перевод этих рассказов был сделан неизвестным автором, вероятно, еще в начале XIV в., но рукописи этого перевода до нас не дошли. Однако совсем недавно эта точка зрения стала не столь уж неколебимой.

В 1973 г. в Тегеране вышла в свет книга, озаглавленная «Книга попугая. Самоцветы ночных бесед» («Тути-наме. Джавахир ал-асмар»), — издание единственной известной в наши дни рукописи XIV в. Рукопись эта, к сожалению дефектная (лакуна посредине и отсутствие конца с сорок девятого дастана), хранится в библиотеке маджлиса в Тегеране. Автор этого сочинения некий Имад б. Мухаммад ан-На’ири (или ас-Сагари?), как и Нахшаби, жил в Индии и сочинение свое поднес делийскому правителю Ала ад-Дину Мухаммад-султану (1296–1316).

О. Ф. Акимушкин, любезно предоставивший автору этих строк возможность ознакомиться с подготовленной им к печати статьей «Тути-наме и предшественник Нахшаби»[5], очень убедительно доказал, что «Джавахир ал-асмар» и есть то самое сочинение, которое «один вельможа» предложил Нахшаби обработать. Написано оно было между 1313 и 1316 гг. Это сочинение позволяет определить, какую именно работу проделал Нахшаби с трудом своего предшественника. Теперь можно с большой долей уверенности сказать, что Нахшаби не только талантливо отредактировал это произведение, но и включил в него рассказы собственного сочинения (не менее пяти). Он действительно, как писал в своем предисловии, существенно сократил рассказы в «Джавахир ал-асмар», устранив повторы и длинноты. Убрав цитаты из персидских поэтов, Нахшаби заменил их четверостишиями собственного сочинения (свыше трехсот), значительно сократил число цитат из Корана. Особо следует отметить, что Нахшаби заново сочинил зачины и концовки почти всех дастанов, не изменив при этом основ их сюжетов и фабул. Мы не будем касаться других изменений, внесенных Нахшаби в сочинение Имада б. Мухаммада, — все это подробно и убедительно изложено в статье О. Ф. Акимушкина. Скажем только, что все это позволило Нахшаби создать поистине прекрасное произведение.

Нахшаби жил и учился в Индии и несомненно был хорошо знаком с индийскими сказками, а поэтому не лишним будет сказать несколько слов о некоторых особенностях этих сказок[6]. Индийские сказки восходят к глубокой древности — еще до нашей эры индийские ученые и писатели начали записывать и создавать сборники сказок и притч. Эти сборники отличались одной особенностью — их составители, помимо сказок, включали в них отрывки из литературных произведений и собственные рассказы. Особенность эта стойко сохранялась веками.

Сказки передавались из уст в уста на многочисленных языках народов Индии, подвергались литературной обработке вплоть до изменения сюжета, слияния нескольких сказок в одну или разделения одной на несколько. Затем наступил период переводов индийских сказок на другие языки, причем и переводчики, как правило, вольно обращались с ними, главным образом из стремления угодить вкусам читателей своего времени.

Особо следует подчеркнуть, что собиратели сказок еще в глубокой древности объединяли их основной повестью (рассказом), так называемой рамкой, в которую вставляли целый цикл сказок.

В древней индийской литературе нет сборника сказок, который можно было бы считать тем оригиналом, с которого был сделан перевод на персидский язык «Тути-наме». Существует, правда, санскритский сборник «Шукасаптати»[7] во многих переработках — его первоначальная редакция считается утраченной. Целый ряд дастанов «Тути-наме» имеет сюжетное (и только!) сходство с рассказами «Шукасаптати». Это позволило ряду исследователей считать, что основным источником перевода-версии «Тути-наме» и была не существующая ныне редакция «Шукасаптати». Однако сопоставление этих произведений убеждает, что персидская версия «Книги попугая», как и сборники индийских сказок, составлена из нескольких индийских сказочных сочинений. В данном случае предшественник Нахшаби и он сам следовали древней традиции индийских составителей сборников сказок. Анализ рассказов «Тути-наме» позволяет предположить, что, кроме «Шукасаптати», Нахшаби и его предшественник знали и использовали такие древнеиндийские сочинения, как «Панчатантра»[8], «Веталапанчавиншати»[9], «Хитопадеша»[10] и др. Кроме того, в «Тути-наме» вошли предания, рожденные в персидско-таджикской и арабской фольклорной и литературной среде.

Таким образом, «Тути-наме» — это высокохудожественное литературное произведение, рожденное животворным взаимовлиянием двух великих культур Востока — индийской и персидско-таджикской.