Читаем Книга о похвале мученичеству к Моисею, Максиму и другим исповедникам полностью

Итак, поелику мученичество есть величайшее дело, то мы должны, как предположили, говорить о нем с трех сторон: что оно такое, каковы его свойства, и какую приносит оно пользу? Итак, что есть мученичество? Окончание грехов, предел бедствий, вождь спасения, учитель терпения, обитель жизни, которым (мученичеством) совершенно уничтожается и то, за что на будущем истязании могло бы последовать мучение. Чрез него дается и подтверждение названию, и восполняется величие названия, не потому, впрочем, чтобы величие это могло уменьшиться само собою, или уничтожиться от преступления отрицающегося, но потому что оно способствует к приумножению славы, поелику страх кругом волнующегося народа смущает самые бесстрашные души, и угрозами злобствующей ненависти к достоинству, которым Христос благоволил увенчать человека, придает то, что ум в борьбе возвышается над самим собою на столько, на сколько мучитель думал победить его. Тогда-то обнаруживается вся твердость веры, тогда-то выявляется и легковерие; и если ты благочестивым умом своим утвердишься против народных безумств, то препобедишь и поборешь то, что невежественная молва взводила на тебя для поношения Христа, подобно тому как плотина противостоит ярости моря, и хотя волны свирепствуют и отраженный прилив снова ударяет в нее, однако укрепление остается непоколебимым, и, будучи покрыто вспененными волнами, не поддается, пока наконец сила волн, разнесшись но скалам, сама сокрушится, и усмиренное море, плескаясь о скалы, взойдет в открытые берега. Что иное и там есть, как не пустая речь, безумный разговор и преступное удовольствие от безумных слов, как и написано: «очи имут, и не видят, уши имут и не слышат. Одебело бо несмысленное сердце их, да не когда обратятся и спасу их» (Псал. 113. 13-14, Ис. 6. 10). Нет сомнения, что сказал он это о всех, у которых всегда черствая душа и постоянно свирепое сердце, при руководстве безумия, при увлечении яростию и наконец при совершенном подавлении ожесточением, которым они увлекаются и возбуждаются, совершенно отступает от жизненного благочестия, чтобы вина воздвигнутого гонения увеличила тяжесть самого наказания, которое они заслуживали делами своими.

Все это относится к похвале мученичества, все это увеличивает славу страдания, в котором усматривается надежда будущей жизни, в котором Сам Христос действует; пред нами опыты оного, которых желаем, пред нами и сила его, которою мы защищаемся. В этом случае довольно нелепо сказать – чрезвычайно велика и достойна удивления почесть эта, так что мы не можем ни умом постигнуть ее, ни словами выразить. Ибо, что большее могла даровать нам щедрая Любовь как не то, что Он первый на Себе Самом показал, что награждает в других? Он соделался смертным, чтобы мы могли быть бессмертными, и подвергся общему человеческому жребию Тот, Который управляет человеческим жребием, чтобы ясно было, что Он для нас совершил то, что претерпел; даровал исповедание, присовокупил и мученичество, наконец благодеяниями рождества Своего, особенным уничижением и божественным достоинством Он обратил в спасительное врачевство все, чем мог помрачиться свет. Tе, которые удостоились этой почести (мученичества), совершенно освободились от отвратительнейшей бездны мира, – они победили уcловие насильственной смерти. Нечего и сомневаться в том, сколько заслуживают у Господа те, которые славу Божию предпочли своему избавлению; истекшая кровь представит, в последний день суда, лучшими тех, которые в смерти своей явились мучениками. Таким образом, смерть соделывает жизнь более безопасною, смерть скорее приводит к славе. Так, каждый раз, когда на стебли хлебные падает дождь, полнеют разбухнувшиеся зерна и созревает летом обильная жатва; так каждый раз, когда на виноградной лозе появляется много побегов и листьев, очищают лозу ножом, и ягода наливается лучше: точно также и в приумножение будущего благополучия обращается то именно, в чем заключается обида. Равным образом, очень часто бывает полезно впускать на поля огонь, чтобы от жара бегущего пламени открылись темные поры земли; полезно сорные травы выжигать огнем, чтобы мог всходить обильный посев, чтобы густая жатва могла красоваться распускающимися колосьями. Так точно бывает и в отношении к мученичеству, – сначала – смерть, а потом – плод для того, кто осуждает жизнь на смерть, чтобы чрез смерть сохранить жизнь.