Читаем Книга о молитве. Тяжесть правила или разговор с Отцом? полностью

С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним. Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти? Симон Петр отвечал Ему: Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни: и мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога живаго (Ин. 6:35–69).

Так раскрывается глубинный смысл простой просьбы об обычном насущном хлебе: хлеб является образом, символом жизни в отношениях с Самим Богом. Чего ты хочешь от Бога, каким образом ты выстраиваешь отношения с Ним? Вот ты назвал Бога своим Отцом, ты захотел войти в Его Царство и захотел, чтобы это Царство пребывало в тебе. Ты попросил о Его воле, потом попросил что-то для земной жизни: Хлеб наш насущный даждь нам днесь. А что тебе по-настоящему нужно для жизни? Понимаешь ли ты, что нам необходимо быть связанным с Источником самой жизни, а хлеб — только передаточное звено, которое поддерживает жизнь и в котором мы время от времени нуждаемся: поели, насытились, и больше хлеб не нужен. Бог подает нам необходимое, удовлетворяет материальные потребности — а мы часто всю свою жизнь посвящаем материальным потребностям. И ведь эта материальная нужда на самом деле непостоянна, невозможно все время нуждаться в хлебе, в пище, в одежде, невозможно съесть больше положенного: даже если я очень богат и могу заказать в ресторане множество дорогих блюд, все равно я съем и выпью столько, сколько выдержит мой желудок. И натянуть на себя две пары брюк, ботинок и т. д. тоже не получится: хлеб насущный — ограничен. Если я отношусь к Богу как к хлебу, который иудеи ели в пустыне, насытиться просто — наелся и до поры до времени не голоден.

Почему Христос противопоставляет Хлеб Небесный хлебу земному? Мы часто относимся к Богу как к земному хлебу: есть в Нем нужда — стремимся к Нему, алчем, а только нужда удовлетворена — все, нам больше ничего не нужно. Есть дурацкий анекдот, примерно об этом: бизнесмен едет на важную встречу, страшно опаздывает, ему надо поставить машину, а припарковаться негде. Если он опоздает на встречу — катастрофа, весь его бизнес рухнет. И вот он впервые в жизни начинает молиться Богу: «Господи, ну пожалуйста, я Тебя никогда не просил, но сейчас помоги мне, пожалуйста, обещаю, что не буду больше грешить — воровать, изменять жене, подставлять своих товарищей… А, стоп-стоп, Господи, спасибо, уже не надо, место освободилось!»

Примерно так бывает с человеком, который в Боге — Источнике жизни — нуждается как в обычном хлебе, одежде, заботе… Мы не можем многого вместить и поэтому, говоря: «Господи, дай!», просим дать нам какого-то блага в определенном количестве, больше мы не сможем взять.

Христос же говорит о Себе, что Он Хлеб, Который дает жизнь вечную, Хлеб жизни, а о том, кто Его вкушает, — что он вкушает саму жизнь, не что-то необходимое для жизни, а ее саму. Кто принимает Его, кто живет Им, уже не испытывает приступов голода и жажды, тогда жизнь жительствует, все наполняется ее Божественной полнотой. Об этом хлебе Он велит просить и к нему стремиться: Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли; хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет. Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек.

Молитва «Отче наш» имеет свое самое главное и правильное место в чине Божественной литургии. Во время Евхаристического канона, когда уже освящены Святые Дары и совершилась анафора, когда Дух Святой, сошедший на хлеб и вино, соделал их истинным Телом и истинной Кровью Христовыми, именно тогда звучит по-настоящему молитва «Отче наш». Священник возглашает: «И сподоби нас со дерзновением, неосужденно смети призывати Тебе, Небеснаго Бога Отца, и глаголати» — «И сподоби нас дерзновенно, без осуждения называть Тебя, Небесного Бога, Отцом». Ведь назвать Бога Отцом — совсем не просто и не безопасно, потому что ты очень много на себя берешь, много обещаешь, здесь есть и дерзновение, и страх. Смотрите, как долго сама литургия подводит нас к моменту, когда мы дерзаем назвать Бога Отцом. В конце Евхаристического канона мы обращаемся к Нему этой молитвой, просим этот хлеб — и нам вручают Тело и Кровь Сына Божия. Назвав Бога Отцом, мы принимаем в себя Тело Его Сына, соединяемся с Его Сыном, с Кровью и Телом Его Сына, и усыновляемся Отцу. Вот как «Отче наш» по-настоящему звучит. Это не молитва перед тем, как поесть суп. И меня в последнее время как-то даже травмирует, когда «Отче наш» читается перед едой, потому что это совсем о другом.