Каждый посетитель торопится подняться, на второй этаж, который занимала семья Крупских.

Двадцать пять ступенек узкой лестницы. В мезонинчик входишь, словно из подвала вылезаешь: так крута лестница.

Скрипят половицы и ступеньки, и сердце сжимает волнение: вот здесь, вот по этим доскам, торопливыми шагами поднимался самый родной, самый великий человек…

И видел Ленин тогда Уфу совсем другую.

Но это он сделал больше всех на свете, чтобы город приобрел современный вид.

Это он сделал больше всех на свете, чтобы Башкирия стала цветущей республикой.

Владимир Ильич Ленин подписал декрет об образовании Башкирской Автономной Советской Социалистической Республики.

Здесь, в Уфе, он думал о коммунистическом будущем страны, а значит, и нашего родного города.

Сейчас в нем живут сотни тысяч людей, вместе со всей страной строящих коммунизм.

И цветы строят коммунизм

Я хочу рассказать об одном человеке, живущем в Уфе, — о Валентине Васильевиче Шохове, заведующем биологической секцией Дома пионеров.

Где бы ни появился этот высокий седой человек — всегда в его руках трепещут нежные розы.

Это его любимые цветы.

Если иногда и встретится Валентин Васильевич без роз, значит, он только что подарил их кому-нибудь.

А может ли быть подарок лучше?!

Личный сад Шохова не так уж велик: в нем всего четырнадцать соток.

Но пройти по его аллеям — все равно что совершить кругосветное путешествие.

Вот цветок из Японии.

Вот дерево из Северной Америки.

Вот декоративное растение из Южной Африки.

Сорок лет отдал своим зеленым друзьям садовод-мичуринец.

— Когда я несу домой первую розу, — рассказывает Валентин Васильевич, давно ушедший на пенсию со своей бухгалтерской должности, — не чувствую себя стариком. Нет, нет! Мне вовсе не семьдесят.

Я назвал сад Шохова личным. Но какой же это личный сад, если он с самого начала был заложен как лаборатория для разведения новых пород деревьев, кустарников и цветов, которыми можно было бы украсить родной город! Какой же он личный сад, если его ежегодно посещают до трех тысяч экскурсантов!

Три тысячи…

Это сотни групп.

Это двадцать-тридцать посетителей в день.

Учителя и школьники, домохозяйки и партийные работники.

Сколько энергии требуется Валентину Васильевичу лишь для бесед с ними!

Благодарные посетители уносят с собой новые знания, чувство восхищения перед человеческим творчеством и… семена цветов.

Значит, жди, что по республике, по стране разойдутся новые потомки 106 сортов яблонь и 50 разных сортов вишен, слив, черешен, смородины, малины, крыжовника, земляники, десятков древесно-декоративных растений, начиная от американской катальпы и кончая японской айвой, и сотен цветов, среди которых 100 сортов георгинов, 60 — гладиолусов, 65 — роз…

Жить среди цветов — значит постоянно быть в мире прекрасного.

Цветы могут подсказать только доброе. Вот они, наверно, и нашептали Валентину Васильевичу мысль: передать сад Уфе.

— Ничего особенного в этом нет, — объясняет сам Шохов. — Город дал мне землю, уфимцы были моими постоянными соратниками. Так что же удивительного, что именно им я передаю дело всей моей жизни?

Что верно, то верно!

Верно и то, что в Уфе теперь много соратников старого садовода.

Весной на подоконниках учреждений и школ, в теплицах «Зеленстроя» и заводов заботливо выращивают рассаду. А когда бросается клич: «Всем на субботники и воскресники по благоустройству города!» — в рыхлую землю газонов и клумб высаживается 15–20 миллионов цветочной рассады.

Летом Уфа утопает в зелени. По озеленению она всегда идет впереди городов Федерации и однажды добилась первенства в соревновании.

Ее сравнивают с Ялтой и Сочи.

Валентин Васильевич радуется зеленому наряду города, наверное, больше всех уфимцев. Но он же больше всех и недоволен.

— Мы говорим о том, что нам жить при коммунизме. Заводы и дома для этого мы строим уже сегодня. А деревья? Их ведь за один год не вырастишь. Надо уже сегодня высаживать более красивые, выносливые растения, — говорит опытный мичуринец. — Например, катальпу, у которой большие листья. Тени-то сколько будет!

«Надо иметь в наших суровых краях цветы от снега до снега, — продолжает он мечтать, расхаживая по саду. — Вот чтобы во всем городе было, как у меня в саду: в конце апреля уже цветет кавказский подснежник, а первый снег ложится на астры, которые еще цветут».

Теперь так же, как в этом саду, цветет зелень в дендрарии Дома пионеров, куда пенсионер пришел работать. С помощью пионеров он хочет осуществить свои планы.

Идут ребята со своим наставником мимо аллей, а листья будто ластятся к их рукам.

«Благодарю вас», — величественно склоняет свою прекрасную головку королева роз Глория-дэй.

«Гутен морген!» — здороваются немецкие ирисы.

«Приветствуем вас!» — кивают венчиками китайские лилии регале.

«И мы тоже!» — доносится голос африканской диморфотеки.

«И мы!» — говорят индийские и кавказские, карельские и дальневосточные, балканские и среднеазиатские зеленые друзья пионеров.

Вырастут сегодняшние ребята, а с ними вместе их сады и цветники.