Читаем Клуб Мефисто полностью

— Нет! Господи, только не это! — «Чтобы маму с папой увезли в наручниках? Я этого не переживу!» — Ладно, сейчас приеду. — Она отключила телефон и посмотрела на Сансоне. — Мне надо ехать.

Он проводил ее в переднюю — там она надела пальто.

— Сегодня еще вернетесь?

— Сейчас она не очень-то сговорчива. Попробуем продолжить завтра.

Он кивнул.

— У меня она будет в безопасности.

— В безопасности? — Она хмыкнула. — То есть не дадите ей сбежать?

Джейн вышла в ночь — холодную и ясную. Перешла через улицу к «Субару» и уже собралась запустить двигатель, как вдруг услышала, что у стоявшей рядом машины хлопнула дверца. Она глянула на улицу и увидела, как к ней спешит Маура.

— А ты-то что здесь забыла? — удивилась Джейн.

— Узнала, что он разыскал Лили Соул.

— Да уж постарался.

— Ты ее уже допросила?

— Она ничего такого не сказала. В общем, мы не продвинулись ни на шаг. — Джейн снова взглянула на улицу, заметив, как на стоянку въехал фургон Оливера Старка. — Да что здесь сегодня происходит?

— Просто нам хочется поглядеть на Лили Соул.

— Нам? Только не говори, что ты примкнула к этим психам!

— Да никуда я не примыкала. Но дом мой пометили, Джейн, и мне хочется знать — почему. Хочется послушать, что скажет эта девушка.

Маура развернулась и направилась к дому Сансоне.

— Эй, док! — окликнула ее Джейн.

— Да?

— Гляди поосторожней там с Лили Соул.

— А что такое?

— Она или не в себе, или что-то скрывает. — Джейн задумалась. — А может, и то и другое.

Хоть Корсак и закрыл дверь в свою квартиру, Джейн отчетливо слышала дробный ритм музыки «диско», будто бы за стеной бешено колотилось сердце какого-нибудь великана. Хозяину дома было пятьдесят пять, он перенес сердечный приступ, и, возможно, песня «Остаться в живых»[31] подходила ему как нельзя лучше. Джейн постучала в дверь, содрогаясь при мысли увидеть Корсака в домашнем облачении.

Он открыл дверь, и она уставилась на его блестящую шелковую рубашку с кругами от пота под мышками. Воротник расстегнут, из-под него видна грудь — волосатая, как у гориллы. Единственное, чего ему недоставало для завершения образа, — золотой цепочки на толстой шее.

— Слава Богу, — вздохнул он.

— Где они?

— Все там же, на кухне.

— И все еще живы, надеюсь?

— Они так кричали, так кричали. Ну и дела, никогда бы не подумал, что твоя мама может так выражаться!

Джейн прошла в дверь — и окунулась в полумрак, разреженный яркими лучами света, отражавшегося от бессчетных сверкающих граней кружившего под потолком шара. В полутьме она разглядела с десяток скучающих гостей: одни стояли и потягивали спиртное, другие сидели на диване и машинально уплетали картофельные чипсы, предварительно обмакивая их в соус. Джейн впервые оказалась в доме новоиспеченного холостяка Корсака и тут же застыла на месте, потрясенная представшим перед ее глазами зрелищем. Стальной журнальный столик со столешницей из затемненного стекла и белый ворсистый ковер под ним. Большущий телевизор со стереоколонками, такими огромными, что, казалось, водрузи на одну из них крышу, и вполне сошло бы за дом. И кругом черная кожа — везде-везде. Даже от стен тянуло тестостероном.

Затем сквозь бодрый ритм песни Джейн расслышала два громких голоса — на кухне.

— Ты не останешься здесь в таком виде. Какого черта! Думаешь, тебе снова стукнуло семнадцать?!

— Да какое ты имеешь право мне указывать, Фрэнк!

Джейн вошла на кухню, но родители ее даже не заметили — настолько они были заняты друг другом. «Что же она с собой сделала!» — изумилась Джейн, глядя на Анжелу в узком красном платье. С каких это пор она стала носить туфли на шпильках и красить веки зелеными тенями?

— Ведь ты уже бабка, Господи Боже мой, — возмущался Фрэнк. — И как только можно показываться на людях в таком наряде? Ты погляди на себя!

— По крайней мере хоть кто-то смотрит на меня. Ты ведь этого никогда не делал.

— Да у тебя же сиськи из платья вываливаются!

— Я думаю так: если есть чем гордиться — надо гордиться.

— И что ты хочешь этим доказать? Что ты и этот детектив Корсак…

— Спасибо. Винс хорошо со мной обращается.

— Мама! — воскликнула Джейн. — Папа!

— Винс?! Значит, ты уже зовешь его Винс?

— Эй! — еще раз окликнула их Джейн.

Только сейчас родители обратили на нее внимание.

— Ой, Джени! — проговорила Анжела. — Ты все-таки приехала!

— И ты знала об этом? — изумился Фрэнк, глядя на дочь. — Ты знала, что твоя мать пустилась во все тяжкие?

— Ха! — усмехнулась Анжела. — Да кто бы говорил!

— И ты позволила родной матери выйти из дома в таком виде?

— Ей пятьдесят семь, — сказала Джейн. — И что, я должна измерять длину ее платьев?

— Это… это же неприлично!

— Хочешь, я скажу, что неприлично? — возмутилась Анжела. — Это ты всегда вел себя неприлично — украл мою молодость, красоту и в конце концов вышвырнул меня на помойку. Это ты всегда норовил сунуть свой член в первую попавшуюся бабью задницу!

«Неужели я это слышу от мамы?»

— И у тебя еще хватает наглости говорить мне, что неприлично! Давай, иди к ней. А я остаюсь здесь. Хоть раз в жизни отведу душу. И уж повеселюсь на славу!

Анжела повернулась и, цокая шпильками, вышла из кухни.