Читаем Клуб Мефисто полностью

Они въехали в ворота — «Мерседес», проделавший с ними весь путь от Рима, по-прежнему двигался следом. Только сейчас, когда глаза Лили снова пообвыкли в темноте, она заметила статуи и аккуратно подстриженные кусты, живой изгородью обрамлявшие посыпанную гравием подъездную аллею. На другом ее конце возвышалась освещенная огнями вилла. Лили придвинулась к окну и принялась с изумлением разглядывать каменные террасы, громадные каменные урны и высокие кипарисы, похожие на острые черные пики, нацеленные в небо. Лимузин остановился у мраморного фонтана, который, поскольку не работал зимой, казался спящим. «Мерседес» припарковался рядом, из него вышел немец и открыл ей дверцу.

— Мисс Соул, прошу в дом.

Лили взглянула на двух мужчин, стоявших слева и справа от немца. Эти люди не давали ей ни малейшего шанса улизнуть. Ей ничего не оставалось, как идти с ними. Она выбралась из машины, почувствовав, как от долгой езды у нее затекли ноги, и, неловко ступая, последовала за немцем по каменной лестнице на террасу. Холодный ветер поднял с земли прошлогоднюю листву и принялся бросать ее в разные стороны, точно горстки пепла. Не успели они подойти к парадной двери, как та открылась сама, и на пороге показался пожилой мужчина. Лили он удостоил всего лишь беглым взглядом, а потом перевел глаза на немца.

— Комната для нее готова, — проговорил он по-английски с итальянским акцентом.

— Я тоже останусь, если не возражаете. Он приедет завтра?

Старик кивнул:

— Ночным рейсом.

«Кто приедет завтра?» — удивилась Лили.

Они поднялись на второй этаж по лестнице с восхитительной балюстрадой. Когда их компания быстрым шагом проходила мимо гобеленов, украшавших каменные стены, декоративная ткань заколыхалась и зашуршала, соприкасаясь с камнем. Лили не успела оценить эти произведения искусства по достоинству: мужчины вели ее по длинному коридору, увешанному портретами незнакомых людей, которые будто бы следили за каждым ее шагом.

Пожилой мужчина отпер тяжелую дубовую дверь и жестом предложил войти. Лили прошла в спальню, где кругом были массивная темная мебель и толстый бархат.

— Это только на одну ночь, — пояснил немец.

Лили обернулась и вдруг поняла, что в комнату за нею никто не вошел.

— Что же будет завтра? — проговорила она.

Дверь закрылась, и Лили услышала, как в замке повернулся ключ — ее заперли.

Оставшись одна, Лили подошла к тяжелым гардинам, раздвинула их и увидела за ними зарешеченное окно. Она попыталась отогнуть прутья — тянула и давила, пока у нее не занемели руки, однако ж прутья были чугунные и закрепили их на совесть, а она была очень слаба — кожа да кости. В отчаянии Лили отвернулась от окна и принялась осматривать свою бархатную темницу. Она увидела огромную кровать резного дуба под темно-красным балдахином. Потом ее взгляд скользнул вверх, к высокому, обшитому деревом потолку, украшенному резными фигурками херувимчиков и переплетением виноградных лоз. «Хоть здесь и тюрьма, — подумала Лили, — но в такой красивой спальне я, черт возьми, ни разу не спала. Такие покои вполне подошли бы для Медичи».

На изысканно инкрустированном столе лежал накрытый крышкой серебряный поднос, а рядом стояли бокал для вина и бутылка кьянти, уже откупоренная. Лили сняла с подноса крышку и увидела нарезанные тонкими ломтиками мясо, салат из помидоров с моцареллой и батон пресного тосканского хлеба. Она налила себе вина, поднесла его к губам — и вдруг замерла.

«Зачем им отравлять меня, если куда проще пустить пулю в лоб?»

Лили осушила бокал и налила еще. Уселась за стол и набросилась на поднос со снедью, разрывая хлеб на ломти, запихивая их тут же в рот и запивая кьянти. Говядина была до того нежная и тонко нарезанная, что больше смахивала на стружку масла. Девушка проглотила все до последнего кусочка и почти прикончила бутылку вина. И когда поднялась со стула, почувствовала себя настолько неуклюжей, что с трудом доковыляла на заплетающихся ногах до постели. «Никто меня не травил, — подумала она. — Я просто-напросто напилась». Лили уже не волновало, что будет завтра. Она даже не стала раздеваться, а просто упала на камчатное покрывало.

* * *

Ее разбудил чей-то голос. Голос был мужской, низкий и незнакомый — он звал ее по имени. Лили приоткрыла один глаз и тут же зажмурила его, ослепленная светом, вовсю хлеставшим в зарешеченное окно. А в следующий миг закрыла глаз совсем. Кто отдернул эти чертовы гардины? Неужели солнце уже взошло?

— Проснитесь, мисс Соул.

— Потом, потом, — пробормотала она.

— Не для того же я летел всю ночь, чтобы любоваться, как вы тут спите. Нам нужно поговорить.

Она повернулась на другой бок и проворчала:

— С незнакомыми мужчинами не разговариваю.

— Меня зовут Энтони Сансоне.

— Откуда мне вас знать?

— Это мой дом.