Покинув свои покои, она идет по освещенным коридорам в развевающемся ночном платье. Она подходит к окну. Душный, тесный коридор давит на нее, она выходит наружу и оказывается на ступенях, ведущих, по всей видимости, к саду. Она идет по дорожке, почти бежит, спотыкается в темноте и останавливается лишь когда перед ней открывается вид на раскинувшуюся внизу долину, безмятежную в ночной тишине. Выше она видит храм, который заметила, подъезжая к городу, его белые колонны похожи на детские зубы. На камне вырезано имя Геры. Это самая мстительная богиня, как говорила мать.

Она проводит босой ногой по цветам, ярким на фоне темной земли всполохам. «Перестань быть слабой», сказал он. Она задумывается о значении этих слов, и на нее вдруг нисходит озарение, она кристально ясно понимает их смысл.

Он жаждал ее, потому что ее сила была для него вызовом. Он хотел прогнуть ее под себя, хотел сломить ее. Хотел, подчинив ее себе, показать, что он сильнее. Некоторые мужи поступают именно так.

Она чувствует, как цветы покачиваются на ветру. Она наклоняется и срывает их.

Он ее не сломит. Это она сломит его.

Часть третья

15. Царица Аркадии

Пятнадцать лет спустя

У Клитемнестры ноет спина, но она продолжает скакать. Микены давно остались позади, теперь перед ней простираются бескрайние просторы Аркадии, яркие и сочные, как спелые груши. Один за другим она минует холмы, усеянные желтыми цветами, и направляется в сторону равнины, где виднеются темно-зеленые островки деревьев. Она в пути уже несколько дней и рассчитывает добраться до дворца царя Эхема, пока не начался дождь. Уже налетел ветерок, и в небе собираются тучи.

Когда солнце садится, украсив холмы золотыми венцами, она останавливается недалеко от груды камней, которые, наверное, остались от какого-то храма. Плиты потемнели, сквозь каждую трещинку пробилась сорная трава. Привязав коня к дереву, она устремляется в сгущающуюся темноту, идет на шум тихо плещущейся воды. В зарослях цветов и высокой травы она находит источник и склоняется наполнить водой опустевшую флягу.

В паре шагов от нее скачет кролик. Она поворачивает голову, и их взгляды встречаются. Такой маленький, думает она, но совсем ее не боится. Она нащупывает рукоять кинжала и бросает его. Лезвие погружается в мягкий мех на шее животного. Она подбирает мертвое обмякшее тельце и несет к старому храму, чтобы очистить тушку. Пока ее конь отдыхает, она разводит небольшой костер и ест мясо. Сочное, самое вкусное, что она ела с тех пор, как покинула Микены.

Искры от костра разлетаются вокруг нее, как светлячки. Ветер становится сильнее, она укутывается в свою накидку из козлиной шкуры. На холмах всегда холодно по ночам, даже летом. Она ложится у костра и закрывает глаза, а под веками уже начинают собираться кошмары – черные фигурки, танцующие в пламени. Они преследуют ее уже несколько лет. Она представляет, как сражается с ними, сует руку прямо в огонь, пока с нее не начинает слезать кожа, тогда фигурки исчезают. Но никому не под силу одолеть огонь. Это стихия Эриний, богинь возмездия, древних предвестниц страданий.

Она думает о своих детях – Ифигении, Электре, Оресте, Хрисофемиде. Каждый из них – корешок, что помогает ей стоять на земле. Ифигения с ее лебединой шеей и медовыми волосами; Электра с серьезным взглядом и мудрыми словами; Хрисофемида с ее очаровательной улыбкой; даже Орест, так похожий на своего отца, – они ее радость. Их Агамемнон у нее не отнимет. Она носила их в своем чреве, кормила, не спала ночами, чувствовала их дыхание, держала в руках их маленькие ладошки. Она цеплялась за них, оберегала, пока они не выросли, а они в ответ вернули ее к жизни.

На небесном своде танцуют звезды, и Клитемнестра медленно погружается в сон.

Во дворец Эхема она прибывает следующим вечером. Он намного скромнее микенского – простые деревянные фасады на фундаментах из грубого камня, – а вокруг пасутся овцы и козы. У входа, рядом с двумя высокими, выкрашенными в багровый цвет колоннами ее встречает Тимандра. Сестра выглядит как-то по-новому, венец придает ей царственности, хотя, возможно, всё дело в том, что волосы просто в кои-то веки не лезут ей в лицо. На ней небесно-голубая туника, заколотая на плече, и Клитемнестра ненароком замечает у нее на шее уродливый шрам, темный и рваный.