Свадьбу она помнит плохо. Мир вокруг – мутный, бесформенный, словно она неупокоенный дух, немой и невидимый, обреченный скитаться по миру живых. Единственное, что кажется подлинным, – прикосновение сестры. Перед тем как выйти с ней из комнаты, Елена сказала: «Ты такая сильная». Клитемнестра так и не поняла, кого она пыталась в этом убедить: ее или саму себя.

Когда церемония окончилась и в большом зале начался прием, все вокруг принялись пить и вести беседы, а она ела молча. Она их всех презирала.

Тиндарей поднял чашу и громогласно произнес: «За Атридов! И за жен Атридов!»

Клитемнестра швырнула свою чашу об стену. Когда слуга поспешил вытереть пролитое вино, она встала. Все замерли и молча уставились на нее.

Она посмотрела в глаза своему отцу и сказала: «Однажды ты умрешь, и я не стану тебя оплакивать. Я буду смотреть, как огонь пожирает твое тело, и возрадуюсь».

Затем она покинула зал и быстрым шагом пошла по холодным коридорам дворца, но прежде заметила, как от ее слов скривились в улыбке губы Агамемнона.

14. Микены

В свое последнее утро в Спарте Клитемнестра просыпается в одиночестве. Горные вершины окутаны светящейся на солнце дымкой, в то время как залитая светом долина видна в мельчайших деталях. Большинство илотов уже работают – косят траву, сгорбив спины так, что их силуэты в форме полумесяцев напоминают косы, которыми они орудуют. Виноградные лозы, плетущиеся по стенам домов, начинают цвести, а за полями, у подножия гор, лужайки покрываются желтой и фиолетовой рябью.

От внезапного стука в дверь Клитемнестра вздрагивает, боясь, что это может быть Агамемнон. Она напрягает мускулы. Ее рука уже тянется к клинку на поясе, но в комнату входит Елена, в ее спутанных волосах играют первые солнечные лучи. Синяк на ее шее стал бледным, как старая фреска. Не произнеся ни слова, сестра забирается в кровать, и Клитемнестра вспоминает, как в детстве они лежали лежали бок о бок, вытянув рядом руки, и сравнивали длину своих крошечных пальцев.

– Я всегда думала, что покину это место, – говорит Елена. – Но, похоже, я обречена жить в Спарте вечно.

– Это ты должна была отправиться в Микены, а не я, – отвечает Клитемнестра.

– Всё уже решено. Я слышала, как Тиндарей говорил, что если Агамемнон будет в Микенах, а Менелай останется в Спарте, между городами сложится сильнейший союз во всей Греции.

У Клитемнестры едва не вырывается смешок.

– Спарта всегда презирала союзы.

– Союзы заключают слабаки, – кивает Елена.

– Похоже, что уже нет.

– Ты же знаешь, как пастухи приводят своих овец и коров на рынок, чтобы люди могли осмотреть их, прежде чем покупать? – спрашивает Елена. – Проверить их шерсть, копыта, зубы.

– Да. – Клитемнестра знает, к чему клонит сестра, но всё равно дает ей закончить мысль.

– Нас продали, как скот, за этот глупый союз с Атридами.

– Мы не скот.

Елена издает сдавленный звук, нечто среднее между всхлипом и смешком. Клитемнестра придвигается ближе и дотрагивается до ее щеки. Она хочет что-то сказать, но боится, что заплачет, а она уже пролила достаточно слез.

Мы скоро увидимся. Сейчас наши жизни будут разделены, но мы найдем дорогу обратно друг к другу, так же как вода всегда находит способ обогнуть камень.

Через несколько часов она покидает дом. Сестры провожают ее до дворцовых ворот, где уже ждет Агамемнон и несколько его мужей, готовых ее сопровождать. Дыхание ветра колышет деревья, долетает запах оливок и смокв.

Тиндарей и Менелай стоят рядом, сзади над ними нависает громада дворца. В нескольких шагах от них – жрица, она не сводит глаз с Клитемнестры и мнет в руках ткань своего тонкого платья. Клитемнестра пытается прочесть выражение ее лица. В голове, словно в глубинах темной пещеры, эхом отдается пророчество. Дочери Леды выйдут замуж дважды и трижды. И все покинут своих законных супругов. Эти слова дарят ей облегчение, как холодная вода – обожженной коже. Дважды и трижды. Она смотрит, как седлает коня Агамемнон, и представляет, как пронзает его череп, как его мозг превращается в месиво. Да. Никому не дозволено безнаказанно прикасаться к тому, что ему не принадлежит. Ты будешь взбираться всё выше, топча всех и вся, но рано или поздно ты оступишься. И тебе придет конец.

Она чувствует, как ее рук касаются Феба и Филоноя. Они пришли обнять ее, по их щекам бегут слезы.

– Мы сможем скоро приехать, чтобы посмотреть на великий микенский город? – спрашивают они. Их личики свежи, как капли воды.

Клитемнестра по очереди целует каждую в лоб.

– Вы приедете, как только мама позволит.

Филоноя улыбается, а Феба серьезно кивает. Леда уводит девочек назад, к их месту подле отца. Клитемнестра молча ждет прощания с матерью.