Читаем Клитемнестра полностью

Слова отца доносятся словно откуда-то издалека. Клитемнестра пытается перехватить взгляд матери, но та упорно смотрит в пол. Сама того не желая, Клитемнестра вспоминает, сколько раз сидела в этом зале, когда говорил ее отец, и, встретившись взглядом с Кастором или Еленой, прикусывала язык, чтобы не засмеяться. Им всегда одновременно приходила одна и та же мысль: какой же смешной голос у этого гонца! А как серьезен отец! Как напуган этот чужеземец! До чего скучна эта жрица! Позже за ужином они, хихикая, рассказывали об этом Тиндарею, а он отвечал: «Вас больше не пустят в мегарон». Но потом всё равно позволял им приходить.

Елена была права. Агамемнон ни за что не женится на ком-то вроде Киниски. Клитемнестра не удивлена. Она в ярости. Она чувствует, что ее обвели вокруг пальца. Агамемнон давно спланировал всё это, чтобы заполучить ее.

– Я не выйду за него. – Она говорит так тихо, что сама едва слышит свой голос.

– Ты живешь для того, чтобы прославить Спарту и своего царя. – Тиндарей говорил ей эти слова, когда она была девочкой; когда он хотел, чтобы она выросла сильным воином и свободной женщиной. – Или ты забыла? Ты должна быть предана мне, а не чужеземцу. Если ты думаешь о себе, а не о благе города… Это предательство.

Слова хлещут ее, как кнуты. Он произносит и другие, те, что она слышала всю свою жизнь, и они снимают с нее кожу, один кусочек за другим. Ни одному мужу, ни одной женщине не позволено жить, как они пожелают. Даже в Спарте. Ничто не принадлежит им в полной мере.

Она упирает в него взгляд и вздергивает подбородок.

– И что ты будешь делать? Потащишь меня к Апофетам? Отрубишь мне голову?

Воцаряется долгая тишина. В конце концов Тиндарей произносит:

– Ты моя дочь. Я тебя не убью.

Гнев и скорбь пульсируют у нее под кожей, и она боится, что они разорвут ее изнутри.

– Я не выйду за него, – повторяет она.

– Выйдешь, – отвечает отец. – Я приду за тобой через два дня, и ты будешь готова к свадьбе. А если не будешь, тебя выволокут из твоих покоев и силой приведут в зал.

Она хватается за свою тунику, а когда убирает руку, смявшаяся ткань расправляется, как сжатый в кулаке цветок.

– Я думала, ты любишь меня, отец, – говорит она и уходит прочь, возвращаясь к своим кошмарам.

На рассвете к ней приходит Агамемнон: на поясе у него висит короткий кинжал, а на лице пляшет кривая улыбка. Как бы она хотела ее вырезать. Она смотрит на него с нескрываемым презрением, но, похоже, его это совершенно не заботит. Сложно встречаться лицом к лицу с тем, кого ничто на свете не трогает.

Елена тут же вскакивает и встает перед сестрой, подол длинного платья обвивает ее лодыжки. Агамемнон окидывает ее взглядом, подобно орлу, заметившему мышь.

– Оставь нас, – говорит он.

– Как ты смеешь? – взвивается Елена, но Клитемнестра хватает ее за руку.

– Иди, Елена, я с ним поговорю. – Она не хочет оставаться одна, не хочет, чтобы сестра уходила, но Елена не настолько сильна, чтобы столкнуться с чудовищем, а оно и так уже отняло у нее слишком много.

Елена колеблется и мнет в руках платье. Она похожа на птицу, что боится покинуть клетку и покорно ждет, когда прилетит стрела и пронзит ее крыло. Она делает несколько неуверенных шагов к выходу. Стоит ей оказаться по ту сторону, Агамемнон тут же захлопывает дверь, отрезая ее от них. Клитемнестра слышит протесты Елены из-за двери, а потом – звук быстро удаляющихся шагов. Она наверняка побежала к Тимандре за подмогой.

Агамемнон пристально глядит на Клитемнестру.

– Отец сообщил тебе о свадьбе?

– Да, – отвечает она.

Ее спокойствие, кажется, сбило его с толку.

– Значит, он рассказал и о соглашении, которое заключил со мной, и о том, как предал чужеземного царя.

Вот как он действует, думает она. Настраивает дочь против отца, спартанку против спартанца. Прокладывает дорогу к власти предательством и жестокостью.

– Ты хотел сказать, моего мужа.

Его лицо ожесточается.

– Теперь я буду твоим мужем.

Она смотрит на него, не произнося ни слова. Ему это не нравится. Он ожидал, что она впадет в ярость, быть может, даже хотел этого. Но он не знает, как реагировать на ее спокойствие.

– Я возжелал тебя сразу же, как только увидел, – говорит он, наклонив голову набок, глядя на нее, точно на фреску.

– Наверное, легко жить такой жизнью, – отвечает она, – верить, что можешь получить всё, что пожелаешь.

У него в глазах вспыхивает огонь, но он пытается сохранять спокойствие.

– Мне никто никогда ничего не давал. И я научился брать всё сам.

Она печально смеется.

– Ты захватываешь людей, города, армии. Но любовь, уважение… Их нельзя добиться силой.

Он наблюдает за ней горящими глазами.

– Я не дотронусь до тебя, пока мы не доберемся до Микен. Ты это заслужила.

Он и правда надеется, что таким способом сможет заработать ее уважение? Гнев так силен, что застит ей глаза.

– Пока можешь оплакать чужеземца. Но скоро ты его забудешь и научишься любить другого.