Читаем Клиника в океане полностью

Можно сказать, что Надира Усмани была идеальной кандидаткой для трансплантации сердца – вследствие того, что консервативная терапия доказала свою неэффективность в этом случае, а другие хирургические методы коррекции заболеваний сердца ей не были показаны вследствие недостаточности функции миокарда. Даже если все пройдет успешно, женщине предстоит еще долгий период реабилитации, включающий иммуносупрессию, то есть подавление иммунитета с целью воспрепятствования отторжению донорского органа. Надире здорово повезло заполучить сердце, ведь основным ограничением к проведению пересадки во всем мире является именно количество донорских органов, весьма ограниченное. Эта операция выполняется пациентам с прогнозом выживаемости менее одного года. Трудно поверить, что я только что разговаривала с человеком, признанным «смертником» по медицинским показаниям, но все же получившим новый шанс на жизнь! Основным диагнозом у Надиры стояла дилатационная кардиомиопатия. Женщина казалась настроенной очень позитивно, но я понимала, как тяжело ей это дается, ведь даже в том случае, если она благополучно перенесет саму трансплантацию, всегда остается риск отторжения. Беда в том, что зачастую это происходит не сразу, а уже после выписки пациента. Например, при цитомегаловирусной инфекции поздним процессом, характерным для пересаженного сердца, часто становится атеросклероз коронарных артерий. К сожалению, лечения от этого недуга на данный момент не существует, и единственной возможностью дальнейшего выживания является повторная пересадка. Совершенно очевидно, что такой пациент, как ни страшно это признавать, практически обречен, ведь достать подходящее донорское сердце даже единожды – уже огромная удача.

Днем я наконец-то вновь увидела Фэй Хуанга: он стоял за плитой, вынесенной на палубу, и ловко жарил креветок в кляре прямо на глазах у обедавшей публики. Я обожаю морепродукты, поэтому не могла не воспользоваться таким шансом. Китаец окинул меня равнодушным взглядом, словно и не узнал. Мне даже стало немного обидно: значит, наши предыдущие неожиданные столкновения нельзя считать поводом для знакомства? А жаль, потому что таинственный Фэй Хуанг уже начинал мне нравиться!

– Ску-у-чно что-то, – протянула Нур, печально подперев подбородок рукой. – Уже несколько дней нет ни «вертушек», ни катеров... Это потому, что в Египте все это происходит, да?

– Не уверена, что нам вообще удастся высадить министра в Египте, – заметила Сарика задумчиво. – Возможно, придется сделать это в Триполи, а то и на Мальте!

В этот день я впервые увидела доктора Монтанью среди прочих обитателей «Панацеи», в компании с Аленом Маршаном. Это лишь подчеркивало высокий статус Монтаньи и то, каким уважением он пользуется на борту. Интересно, почему же раньше мы не встречались? Что удивило меня больше всего, так это приглашение пересесть за столик начальства. Я, как обычно, обедала в компании Сарики, Нур и Люсиль, и тут к нам подплыл официант и многозначительным тоном предложил мне и француженке переместиться.

– Ого! – насмешливо присвистнула Люсиль, посмотрев на главного врача «Панацеи». – Да нас с вами, похоже, повысили, Агния!

Гадая о причине столь неожиданной благосклонности со стороны наших шефов, я направилась к капитанскому столу. Так называли стол, за которым всегда сидели капитан нашего судна, Юсуф Шивдасани, главврач, Ален Маршан, и его зам, Абу-Саед Сафари. Время от времени им составлял компанию Имран Хусейн, но обычно они не приглашали рядовых врачей или прочих сотрудников присоединиться к их трапезе. Почему-то я ощущала некое неприятное покалывание в области живота плюс легкое онемение конечностей, не представляя, чего именно мне следует от них ожидать. Нет, я обычно не трепещу в присутствии начальства, просто всегда стараюсь держаться от него подальше, по принципу: «...минуй нас пуще всех печалей...» До сих пор моя тактика вполне себя оправдывала, но отказ сесть за стол руководства «Панацеи» выглядел бы крайне демонстративным, и, несомненно, его восприняли бы очень негативно. С другой стороны, чем и как я, новый человек на борту, ничем особо не выделявшийся, вызвала к своей особе подобный интерес?

– Доктор Смольская, доктор Ламартен, добрый вам вечер! – поздоровался Маршан, широко улыбаясь. Несмотря на свою абсолютно незапоминающуюся внешность, он всегда выглядел вылощенным и ухоженным до кончиков ногтей, поэтому, вероятно, полагал, что обладает в глазах каждой женщины неким неотразимым шармом. Я не рискнула разочаровать его по этому поводу и кокетливо улыбнулась в ответ.

– Присаживайтесь, – пригласил меня главный, и я кое-как втиснулась за их стол, сев между мрачным Сафари и трансплантологом, который ободряюще мне улыбнулся. Люсиль присела рядом с капитаном.

– Доктор Монтанья от вас в полном восторге! – продолжал Маршан.

– В самом деле? – подняла я бровь. – Что ж, я польщена...

– И это того стоит, черт подери! – рассмеялся Маршан, стукнув по столу кулаком. – Монтанья крайне редко кого-либо хвалит, так что вы должны гордиться собой...