Читаем Клиника С..... полностью

Явно какая-то мелкая мелочь, решил Всеволод Ревмирович. Заявились без предупреждения, хотя, вообще-то, о комиссиях и проверках положено предупреждать. Не осмелились беспокоить? Или жаждут «нарыть» каких-нибудь нарушений, на которых можно будет построить свою карьеру? Наверное, жаждут. Сейчас принято строить свою карьеру на чужих проблемах. Опусти — и возвысишься.

У умного хозяина для каждого гостя приготовлен свой, особый, прием. Троицу Всеволод Ревмирович молча подпустил поближе, чуть ли не вплотную к своему внушительному столу (стол, единственный из всей мебели, был не казенным, а собственным, купленным страшно вспомнить за какие деньги — середина девятнадцатого века, а не какой-нибудь современный новодел), молча выслушал нестройное шипение, призванное изображать приветствие, что-то вроде: «здрассводриччч», молча, не обращая внимания на три визитные карточки, выложенные на стол, махнул рукой, приглашая садиться, после чего выждал еще с минуточку, рассматривая (хомяк и платиновая немного растерялись, а шатенке хоть бы что, сидела с сумочкой на коленях и так же бесцеремонно пялилась на Всеволода Ревмировича), и только потом спросил:

— С чем пожаловали, господа?

Господа встрепенулись, переглянулись, и ответил, как и ожидалось, Хомяк:

— Нам поручена проверка организации трансфузиологической помощи в вашем институте, Всеволод Ревмирович.

— Поручено — так проверяйте, — Всеволод Ревмирович удержался от вопроса: «Что вы по таким мелочам меня беспокоите?», но высказал свое недовольство несколько иначе: — Сейчас вас проводят к Субботиной, заму по лечебной работе, она вами займется. Надеюсь, вы понимаете, куда вы пришли с проверкой?

— В Институт кардиологии и кардиохирургии, — натянуто улыбнулся Хомяк, немного обескураженный холодным приемом.

Всеволод Ревмирович выразительно посмотрел влево, на стену, сплошь увешанную фотографиями, на которых он был снят с сильными мира сего, как бывшими, так и ныне стоящими у руля. Незваные гости любовались фотографиями до тех пор, пока их не увела секретарша. По лицам было видно, что впечатлились и осознали, куда они явились. Теперь можно было не опасаться ненужных осложнений.

Реноме своего института Всеволод Ревмирович берег трепетно, как в крупном, так и в мелочах. В вопросах репутации мелочей вообще не бывает, потому что любая мелочь может стать поводом для смены руководства, может стать камешком, о который споткнешься и больше уже не поднимешься. Достаточно вспомнить хотя бы министра здравоохранения Коврутского, который руководил отечественным здравоохранением всего четыре месяца и был уволен из-за крупных нарушений в деятельности Федерального фонда обязательного медицинского страхования. Разумеется, нарушения возникли не в эти несчастные четыре месяца, а много раньше, Генеральная прокуратура копала на несколько лет назад, но повод оказался подходящим, и Коврутский отправился туда, откуда пришел — руководить сто тридцать шестой московской больницей, той самой, которую за высокий процент летальности в народе прозвали «комбинатом смерти».

Дверь кабинета широко распахнулась, пропуская любимую дочь Инну Всеволодовну. Инна Всеволодовна была не в духе, причем основательно. Брови насуплены, глаза сузились, крылья носа раздуваются, и вообще вид такой, как будто хочет кого-то загрызть или разорвать.

Сев на стул, дочь страдальчески закатила глаза и сказала:

— Ну не …? Что за жизнь? Кругом …! Зла не хватает!…!

Всеволод Ревмирович поморщился (он не любил матерщины), но, хорошо зная свое чадо, волноваться не спешил, потому что подобный шквал эмоций мог быть вызван как пожаром в одном из корпусов института, так и зависшим ноутбуком или болезнью парикмахерши.

— «Каленика» больше не намерена заключать с нами договоров на клинические испытания! Ты можешь себе это представить?

«Каленика» была не самой крупной, но довольно солидной фармацевтической фирмой.

— Они переходят под крылышко Первого меда! Сволочи! Мало мы им добра сделали?! Ну как так можно — вести за моей спиной переговоры, держать все в секрете…

— Это обычная практика, — перебил Всеволод Ревмирович. — А что касается «Каленики», то удивительно, как они не расстались с нами раньше.

— Почему?

— Потому что ты постоянно выкручивала им руки. С каждым годом сотрудничество с нами обходилось им все дороже и дороже…

— Это бизнес! — запальчиво возразила Инна Всеволодовна. — Ты, папа, живешь старыми…

— Да-да, — не стал спорить Всеволод Ревмирович, — я консерватор, мои взгляды на жизнь безнадежно устарели, я за всю жизнь не прочел ни одной книжки из серии «Как заработать миллион за неделю», но даже я понимаю, что у каждого производителя в цену продукции заложен определенный лимит на рекламу…

— Папа!

— Инна! — прикрикнул Всеволод Ревмирович, вынуждая дочь замолчать. — У всех заложен определенный лимит на рекламу и продвижение продукции, и если партнер не укладывается в эти лимиты, то чаще всего меняют не лимиты, а партнера! Отсюда вывод — надо знать меру и не…