Читаем Клейма ставить негде полностью

— Только там, только там… — подтвердил Лев, глядя на виднеющиеся вдали столичные дома-башни. — На том, что нам удается накопать здесь, едва ли удастся построить хотя бы самую примитивную версию, так как все в информационном смысле простерилизовано. Давишин зачистил все возможные базы данных. Те, кто с ним был в контакте, никакой реальной информации о нем не имеют. Здесь мы в полном тупике, а там у нас есть шансы найти о нем хоть какую-то реальную информацию — с кем жил, с кем служил, с кем дружил.

— Вот как? Всего лишь шансы? Считаешь, он и там мог все зачистить?

— Почему бы нет? При его возможностях — это раз плюнуть. Надеюсь, что им были ликвидированы только бумажные и электронные носители информации. А вот если он «зачистил» и живых «носителей» — тогда совсем дело худо… — выдохнул Лев с ноткой пессимизма.

— Считаешь, и такое возможно? — Орлов был несколько огорошен. — Ну, допустим, этот полоумный убрал всех, кто хоть что-то знал о нем. И что тогда будете делать?

— Ну, тогда… Тогда проедем на телевидение, к экстрасенсам. Ты же, наверное, уже видел, как они лихо расследуют дела? С духами по душам потолковали, и — вот вам, пожалуйста, готовый ответ… — невозмутимо произнес Гуров.

— Это ты серьезно, что ли? Прикалываешься?

— Конечно… Хотя была бы здесь шаманка Вера, — спору нет! — к ней бы мы обратились. Ну а к этим экстрасенсам «липовым» за чем-то идти — только время тратить. Ладно, понял, еду в «контору». Думаю, примерно через полчаса буду. Увидимся!

Отключив связь, Лев прибавил ходу. Вскоре он пересек МКАД и покатил по лабиринту столичных улиц. Неожиданно его телефон снова запиликал. Опера, расследовавшие аварию «Лексуса», сообщили, что ими только что были получены результаты экспертизы. По мнению экспертов, для воспламенения машины Давишина и в самом деле был использован пирогель, но только особого состава, который даже в малом объеме выдает адский жар под две тысячи градусов.

Прибыв в Главк, Гуров первым делом зашел в свой кабинет и увидел там Стаса, «зависающего» у своего компьютера. Обернувшись к нему, тот кисловато поморщился и, столь же кисло поздоровавшись, поинтересовался без всякого энтузиазма:

— Ну что у тебя?

— У меня? — иронично прищурился Гуров, — А тебя больше что интересует? То, что сегодня уже было, или то, что скоро будет?

— А у тебя сегодня что-то предполагается? — сразу же оживился Крячко.

— Как выразился Петро, суд инквизиции. Меня будут заслушивать на комиссии и попутно вешать мне на шею всевозможных собак, от мосек до сенбернаров. Так что не заскучаю… — Лев пренебрежительно отмахнулся.

— А ты не в курсе, кто будет в ее составе?

— Когда приду — увижу. Но, скорее всего, будут из службы собственной безопасности, из прокуратуры, Следственного комитета, возможно, из суда… Как говорится, война план покажет. У тебя-то что по Цеблентальскому? Был у него в Овражном?

— Был… — Изобразив гримасу скуки, Крячко потянулся. — Кстати, он с нынешней зимы проживал не на Яблоневой, девятнадцать, а на Северной, тридцать пять. Ну что сказать? Дроздов осмотрел усопшего и сделал заключение: умер он без посторонней помощи. Его больше озадачило не то, что он преставился, а то, как он вообще мог жить при полностью переродившейся печени, вдрызг истрепанном сердце и нерабочих почках. Так что нам там делать нечего. Это не наш случай… Ну а профессор-то что интересного поведал?

— Общая информация, ничего особо интересного. — Лев помолчал, как бы собираясь с мыслями, и продолжил: — Давишин с ним тоже особо не откровенничал. Единственное, что профессор знает о родне Давишина, — его вторая жена погибла в автокатастрофе, у него когда-то был брат, но его убили какие-то отморозки в момент ограбления. Один раз, будучи в гостях у Давишина, профессор столкнулся с Гурманидзе. Как ему показалось, Давишин Феликса побаивался. Вот, собственно, и все. Давай-ка поговорим вот о чем. Нам с тобой надо съездить в Иркутск и поискать концы там. А то, чую, здесь мы до морковкина заговенья будем искать и хрен что найдем. Но у тебя завтра предполагается операция по «раскрутке» Гурманидзе. Хотя, как можно предполагать вполне уверенно, Феликс к убийству вряд ли имеет отношение. Их с «Молчалиным» интересы не пересекались. Более того, Давишин был очень важен для криминала, даже уйдя со службы. Тут и его близость к осведомленным источникам информации, и связи, очень полезные для урок…

— Ну, вообще-то — да, в этом ты прав, — некоторое время подумав, согласился Станислав, — Предлагаешь от операции отказаться? Блин, столько сил ушло на ее подготовку! Ребята так старались… О! Кто-то звонит!

Он поднес сотовый к уху, выслушав звонившего, отчего-то удовлетворенно ухмыльнулся и, бросив в трубку: «Сейчас буду», повернулся к Гурову:

— Парни сообщили, что «король криминала», наш столичный «профессор Мориарти», только что пересек МКАД. Ну, все, я — на ДТП. Удачи тебе, Лева!

Вскинув руку в характерном жесте, именуемом «Рот фронт!», Крячко вышел из кабинета. В этот момент у Гурова сотовый пропиликал: «По тундре, по железной дороге…» Это был Константин Бородкин, он же — Амбар.