Читаем Клейма ставить негде полностью

— Знаешь, тогда я еще был по своей натуре незрелый пацан, хоть и отслужил в армии. У нас же, зелени сопливой, была своя «дембельская философия». Типа, настоящий дембель едет домой с одним лишь чемоданом. Перед тобой — весь мир без конца и края, тебя за каждым поворотом ждут все более радужные перспективы, а на каждом углу ждут толпы нецелованных девушек… А потом оказалось, что все это — всего лишь глупые фантазии вчерашних салаг. Если бы мои нынешние мозги да вставить в тогдашнюю голову, то… Только спустя годы до меня дошло, что Люська и Клавка — самые классные во всех отношениях из тех, с кем я встречался в молодости.

— Ну, надеюсь, Вика твоих ожиданий не обманет, — с наисерьезнейшим видом произнес Гуров, хотя в глазах у него явственно прыгали ироничные чертики.

— Да ну тебя! — отмахнулся Стас и, насвистывая, пошел к своему «мерину».

Утро следующего дня началось с ЧП, хотя его ничто вроде не предвещало. Лев уже вышел из подъезда и направился к машине, как его телефон неожиданно запиликал песенку о друге. Это означало, что у Стаса появилась какая-то срочная необходимость позвонить. Судя по всему, где-то что-то произошло…

— Лева, представляешь, какая хрень?! — В голосе Крячко сквозили досада и злость, — Только сейчас позвонил в Овражное, а мне сообщает та же самая сиделка, что сегодня ночью Цеблентальский скоропостижно скончался. Не знаю, что там за причину наступления смерти назовут, но подозреваю, что ему, скорее всего, кто-то помог отправиться в мир иной.

— Петру уже звонил? — спросил Гуров, как и Стас, испытав от такого известия крайнюю досаду.

— Да вот, сейчас буду звонить… Что, наверное, надо мобилизовывать Дроздова, пусть он проведет экспертизу?

— Да, ты прав — этот вопрос можно доверить только Дроздову. Видимо, в этом деле замешаны какие-то очень крупные люди. Поэтому заметают следы и рвут нити, что только под руку попало, не считаясь ни с чем… Блин, надо созвониться с профессором Тульницковым. Как бы и с ним чего не случилось…

Лев быстро набрал номер Тульницкова и, услышав уже знакомый голос, испытал огромное облегчение — жив! Профессор уведомил его, что до десяти утра будет его ждать, после чего ему придется отбыть на работу — в Институт биохимии растений. У них сегодня ученый совет, так что присутствовать надо обязательно. Пообещав прибыть не позже чем через полчаса, Гуров сел в машину и, быстро прогрев двигатель, помчался в сторону МКАДа.

В Веселовский он прибыл, как и обещал профессору, — ровно через полчаса. Среди навороченных вилл в два, а то и в три этажа коттеджик профессора смотрелся довольно скромно. Встретивший его у калитки худощавый мужчина за шестьдесят в спортивном костюме смотрелся бодрым и подвижным. Ответив на приветствие Гурова, он пригласил гостя в дом на чашку чая. Войдя в гостиную, Лев сразу же отметил, что обстановка здесь хоть и не помпезно-купеческая, зато достаточно уютная. На небольшом столике уже стоял горячий самовар, на который была водружена большая связка баранок.

— Ожидая вас, специально не завтракал, — смеясь, сообщил Тульницков. — Ну, чтобы не перебирать по килокалориям. Я, конечно, не фанат по части диет, но в мои годы лучше придерживаться умеренного рациона. Я так понял, вы приехали ко мне в связи с гибелью Давишина? — наполняя чашки из самовара, с интересом взглянул на визитера хозяин дома.

— Вы правы — меня интересует все, что вам известно о Давишине: друзья и недруги, родственники и так далее. Для нас важна каждая подробность, каждая деталь. Если честно, то мы сейчас даже примерно не можем сказать, кто и почему покушался на Давишина. История настолько темная, что темнее и не придумаешь.

— Лев Иванович, не хотел бы вас огорчить, но знаю о покойном тоже не слишком много. Он был чрезвычайно скрытный человек. Я бы даже назвал его «человек-загадка»… Но, раз уж вам это нужно, попытаюсь ничего не упустить.

Как рассказал профессор, познакомились они с Давишиным года четыре назад, когда тот только-только переехал в Подмосковье и начал работать в министерстве. Случилось так, что однажды зимней порой Тульницков возвращался из столицы домой, и на его глазах мчавшийся впереди черный «Форд» вдруг закрутило на скользкой дороге и выбросило на обочину, где он и застрял в сугробе. Будучи человеком отзывчивым, Тульницков сразу же остановился и предложил свою помощь. Когда «Форд» был освобожден из снежного плена, его хозяин настоял на том, чтобы они заехали к нему в гости. Как оказалось, он жил всего через три дома от Тульницкова.