Читаем Клад под проценты полностью

  Ой, а народ-то какой красивый! Женщины все – просто королевны в современном обличье! И все на меня смотрят. Прямо глаз не сводят. Подходили мужчины и элегантные женщины, усаживались на свои места. А я, забыв, где нахожусь рассматривала лица окружающих меня зрителей. О, боже! знакомые все лица! Я их уже где-то видела!  Впиваясь взглядом в каждого, я убеждалась в этом. Но где? Я ведь нигде 5 лет не была… Этот напоминал Петра из Контакта. А вот этот из Ловита, этот из друзей в Моём Мире… Этот из Одноклассников. Этого удалила… Этого подключила…Этому смайлики отправляла…Этот мне ландыши присылал… Что это? Они все из интернета? Вот поэтому они на меня и смотрят… Мы знакомы… Это точно!

– Простите, это не Вы вчера предлагали мне дружбу? – обратилась я к рядом сидящему мужчине, лет семидесяти.

– Извините, я впервые Вас вижу.


– Да я тоже впервые здесь Вас вижу. А там мы с вами общались!

– Где – там?


– В «Мыле».


– В каком мыле?


– Вы в «Мыле» сидите?


– Не сижу я ни в каком мыле.


– Тогда мы может были в "Контакте"?


– Уважаемая, не был я с Вами ни в каком контакте. И быть не мог. Зачем мне такие контакты? Тихо. Спектакль начинается…



Спектакль начался. А я продолжала рассматривать людей.  Вот к этому в антракте подойду, он, кажется, в «друзьях» моей подруги Милы.

Спектакль не помню. Хорошо помню антракт. Я за время первого акта наметила всех, с кем должна была пообщаться. Наконец-то антракт!

– Простите, это Вы друг Милы в «Моем Мире»?


– В каком мире?


– В Моём.


– Дорогая, мне Ваш мир не знаком.


– Ну, Мила, такая полненькая, как Наталья Крачковская, белокурая такая… Как же? Вы ее разве не знаете? А Вы у меня мелькаете…


– Где я у Вас мелькаю?


– В «друзьях друзей»…


– А какие у Вас друзья?


– У меня замечательные друзья.


– И  много у Вас друзей?


– Ой, много. только на моей странице в Одноклассниках триста. А у каждого из них тоже по стольку же. А еще «Фейс –бук», «Мыло», «Контакт», «Мой Мир».... Ужас. Всех вас разве запомнишь! Но Вас я запомнила!


– Дамочка, антракт скоро закончится, а я к коньячку еще не пригубился, – мужчина опустил взгляд на мои ноги. «Да, они все такие, любители ножек…», – в очередной раз я сделала вывод о мужчинах и тоже опустила взгляд на свои ноги. «Мои ножки те еще, стройные, не кривые, любая молодуха позавидует!», – я с достоинством опустила взгляд на свои любимые и ухоженные ноги. О, Боже! Но что это? Где туфли? Почему галоши? Коза моей знакомой Насти виновата… Ведь собиралась и к ней, и в театр одновременно. Я не стала заострять внимания остальных присутствующих в буфете людей, и продолжила начатый диалог со своим собеседником:


– А Вы пригубляйтесь, а со мной поконтактируйте. Уж очень Вы похожи на Милкиного ухажора!


– Не знаю я никакого Милкиного ухажора.


– А Вам его и знать не надо. Вы и есть Милкин ухажор!


– Да я  Милку Вашу не знаю. И знать не хочу. Что Вы ко мне прицепились? Может, Вам тоже ухажор нужен? Или друг?


– Нет. Мне не надо… У меня есть. Другого не хочу. Вот смотрю на всех, и вижу, что лица все здесь знакомые. Только признаваться никто не хочет. А друга мне не надо. Друг у меня есть. И знаете, какой преданный! Правда, иногда барахлит… Но билеты на спектакль точно заказал, в 4 ряду,  9 место.


– И кто же Ваш преданный избранник?


– Мой ноут, он все про всех знает. А Вы говорите, что с Милкой моей не знакомы. Врете Вы всё. А он никогда не врет. Всего доброго! Привет Милке!


В конце спектакля, я не стала торопиться, чтобы не показывать всем свой платок на голове, в который были спрятаны лишние детали женских и козьих принадлежностей, и галоши, одетые вместо туфлей.

«Пусть толпятся у гардероба, а я пока посижу, почитаю газету», – рационально подсказал мне мозг, и я ему подчинившись, вынула из-под мышки газету и углубилась в чтение:


  «Россиян обяжут работать только по специальности", – прочитала я заголовок статьи о новом проекте в законодательстве.

Отлично! Поддерживаю!


 А кем будет работать Валуев? Куда пойдет Хоркина? Чем будет заниматься Кобзон?


  Понятно, это выборные должности. И не навсегда. На время. Но что вы делаете в Думе? У вас у каждого диплом Депутата? Конечно, вас это не коснется… Не будете же вы сами себя изгонять из Думы и рассаживаться на свои рабочие места…


   А народ? Такой народ, как Михаил Задорнов? – Пойдет в авиастроение. Розенбаум? – Пойдет лечить людей. Андрей Макаревич! Перестаньте гнусавить на сцене! Идите в архитекторы! Украине, сейчас они, как никогда нужны!


  А профессиональных воров куда? – В Думу!


  Не будем трогать президента и премьера… Они точно по специальности работают.


  А остальной народ куда? Вы создали для них рабочие места? Может просто переименуем специальности? Например, медсестра из-за низкой зарплаты ушла работать кассиром. Будет медицинский кассир. Или кассовая медсестра? Появятся слесари-гинекологи, штукатуры-стоматологи.


   Ау, депутаты! А Вы куда после принятия этого закона? Вы подготовили себе рабочие места? Или тоже переименуем? Например, поющий депутат. Боксирующий депутат. Танцующий депутат.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Последний рассвет
Последний рассвет

На лестничной клетке московской многоэтажки двумя ножевыми ударами убита Евгения Панкрашина, жена богатого бизнесмена. Со слов ее близких, у потерпевшей при себе было дорогое ювелирное украшение – ожерелье-нагрудник. Однако его на месте преступления обнаружено не было. На первый взгляд все просто – убийство с целью ограбления. Но чем больше информации о личности убитой удается собрать оперативникам – Антону Сташису и Роману Дзюбе, – тем более загадочным и странным становится это дело. А тут еще смерть близкого им человека, продолжившая череду необъяснимых убийств…

Александра Маринина , Виль Фролович Андреев , Екатерина Константиновна Гликен , Бенедикт Роум , Алексей Шарыпов

Детективы / Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Прочие Детективы / Современная проза
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее