Читаем Клад под проценты полностью

– Когда маленький был, задавал. Я ему ответила, что твой папа уехал. Все просто. Он больше не спрашивал. Ему было хорошо. Он любил своего дедушку, звал его папой. У нас папа был с ним один на двоих. Он вырос в любви, получил образование. Женился, у него дочка. Все хорошо. Поэтому, теперь не имеет значения, что он вырос без тебя. Главное, что он стал хорошим человеком, уверенным в себе. Он верный муж, любящий отец и сын. Хочешь ему сказать о том, что ты его отец? Иди, скажи. Он в гараже. Но подумай, стоит ли менять свой статус?

Толик встал и, не задумываясь вышел из дома.

– Жанна, ты не могла предупредить?

– Аня, я же ничего не знала… Ты мне даже по телефону ни разу не заикнулась. Просто хотела всех увидеть, если получится, собраться вместе. Мне, как-то повезло, зайдя в «Дружбу» и встретив Пашу. Я и не надеялась встретить их там.

– Ладно, не переживайте. Тайное иногда имеет право становиться явным.

– И ты, Аня, не переживай. Найдут общий язык. Вовка, видно, у тебя при понятиях, и Толик тоже. Не виноват он, Аня. Может, и по-другому жизнь бы сложилась у всех. Но он тогда не просто так в Армению уехал. Там родители старые, жена сильно заболела, и вскоре умерла. Детей у них не было. Родителей старых оставить было не на кого. Вот и ухаживал он за всеми, пока на последнюю могилу цветы не положил. Потом вернулся сюда. Созвонились, встретились. Квартиру, машину купил. Вот так и работаем вместе, два вдовца. А как без работы? Без работы и жизни нет, – Павел оглянулся на скрип двери, – Ну, что, Толя, поговорили?

– Завтра всех жду у себя. И внучку мою не забудьте.

– Забудешь ее, как же… Она впереди всех побежит.

– Ой, я так рада за вас!

– Нам бы еще за вас с Пашей порадоваться!

– За нас радоваться вам не придется. Паша ко мне не поедет, а я здесь не останусь. Все уже перетерли.

– Не так тёрли, значит, – добавил Толик, – мы вот так зараз все решили.

– Ты за себя решил. Сын за себя. А за меня решать не позволю. Я сама по себе.

– Да, она права, конечно. Не обижайся. Толик. Мы уже привыкли без вас, мужчин.

– Ну, а как вам без нас? Ведь муж – это человек, который помогает преодолевать трудности.

– Да, которых мы бы не знали, если бы не жили с вами, мужьями.

Дверь вяло проскрипела и в ее проеме обозначилась крупногабаритная фигура Ирки:

– Здравствуйте все! Пока разувалась на крыльце слышала вашу дискуссию. Так вот что я хочу сказать вам, мужики. Я живу одна. И живу по такому принципу:

«Все будет так, как я хочу:

Хочу пою, хочу молчу,

Хочу – напьюсь, хочу – влюблюсь,

В любовь, как в омут окунусь!

Хочу – забуду навсегда!

Хочу, ответом станет «да».

Хочу – и вечным станет «нет».

Хочу – ко мне придет сосед.

Пусть, это бред. Я так хочу!

Хочу – ползу, хочу лечу!»

Мужики немного растерялись, а мы с Анной закатились смехом.

– Ирка, а ты откуда взялась? Ты же редиску сажала.

– Руками сажала, а ушами слушала, как новоиспеченный отец с сыном говорили. Вот и пришла к тебе на помощь. Анька, запомни: мы тебя замуж не отдадим.

– Как это, и почему? – спросил Анатолий.

– А потому, что она наша. С кем мы будем вечера коротать? Кто пирогами нас кормить будет. Я, конечно, одна решить этот вопрос не могу, надо девчонок наших позвать, обдумать все и проголосовать.

Ирка достала из кармана халата телефон:

– Надька, звони девчатам и быстро сюда. Аньку нашу забирают.

– Куда забирают? В больницу?

– Нет. Хуже. В больнице лечат. Что ее лечить –то?

– В полицию?

– Еще хуже. С полиции рано или поздно выпускают. А ее забирают навечно, – уже в слезах, и рыдая от смеха, произнесла Ирка.

– Понятно. Значит в морг. Звоню девчатам. Сейчас будем.

Первой, с иконой в руках, со слезами на глазах прибежала Надюха. Увидев Анну, сидящую за столом, и давно держащую рюмку в руках, перекрестилась со словами: «Свят, свят, свят…», рухнула на пол, не удержавшись за косяк двери. В это время появилась Ольга. Зная по телефонному звонку, что Анна умерла, но увидев ее живой, наклонившейся над Надюхой, легла рядом, открыв рот и, обнажив свои золотые зубы. Анна в это время зависала над своей любимой Надюхой. Над Ольгой, которая не прочь была в свои годы выйти замуж, склонился Павел и пытался сделать ей искусственное дыхание «рот в рот». Первой, конечно, она и очнулась. Открыла глаза, обняла Павла за шею, и произнесла: «Это он!»

Толик, ошарашенный происходящим, отставил свой сок, налил рюмку коньяка, и махом ее опрокинул в нужное русло. Ирка набирала чей-то номер и срочно просила явиться в дом Анны. Я, найдя в аптечке Анны нашатырный спирт, упорно тискала пузырек к носу Надюхи. Она очнулась и резко встала, отвергая помощь мужчин.

Ирка напомнила всем, что лучшим средством от стресса является рюмка коньяка, взяла бутылку, разлила его содержимое по рюмкам, начав с себя.

– Вот, видишь, Толик, стоило тебе только появиться в моем доме, как бабы попадали в обморок… А что дальше будет?

– Анечка, я прошу прощения…

Ирка не заставила себя долго молчать, и в ту же минуту высказала очередную умную фразу:

– Прощение у женщины надо просить вовремя, пока она не поняла, что ей теперь и без вас хорошо.