— Вот что значит хотя бы немного поработать вместе. Я рад, что нам удалось объединить усилия. Как только завладеем Кинжалом, сообщим об этом Креллу. Он должен откликнуться. Обязательно. Потому что в Кинжале его спасение. А мы спасем мисс Джанелли. — Он снова похлопал меня по руке. — Расслабьтесь, молодой человек. Вы сделали невозможное. Мы в двух шагах от цели.

Глава восемнадцатая

С тех пор как я стал каскадером, моим хлебом насущным стал риск. Я так к нему привык, что почти не замечал. Но острая тоска, тревога, сердечная привязанность — все это было для меня новым, исключительным.

Я посмотрел на Бекетта. Он сидел, забросив ногу на ногу. Из брючной манжеты периодически выглядывала прикрепленная к лодыжке небольшая кобура с пистолетом.

— Вы вернете мне мои пистолеты? — спросил я.

Он на секунду замер. Посмотрел на меня.

— Хорошо, что напомнили. Я все собирался спросить вас об этом миниатюрном. Очень интересное оружие.

— Так я их получу?

Бекетт отвернулся к окну.

— О каком оружии может идти речь, если вы прибываете в страну нелегально?

В этот момент самолетное шасси стукнулось о бетонированную полосу. Мы приземлились в аэропорту Леонардо да Винчи.

Нас ждал черный «мерседес». За рулем — широкоплечий Пенделтон, с которого совсем недавно в Милане я снял блейзер. Мобрайт бросил на него безразличный взгляд и уселся рядом со мной.

Минуя все формальности — пограничный контроль, таможня и прочее, — мы выехали на шоссе, идущее вдоль Тибра, свернули налево на кольцевую, дальше направо, потом по виа Аурелия к собору Святого Петра, миновали его и, протиснувшись сквозь толчею, подъехали к Сикстинской капелле.

Пенделтон поставил машину там, где парковка категорически запрещена. К нам тут же приблизился священник высокого ранга в сутане.

Безуспешно пытаясь скрыть волнение, он обменялся коротким рукопожатием с Бекеттом. Представился по-английски, назвавшись кардиналом Гаэтано Лорро, ватиканским министром.

Пенделтон остался в машине. Остальных кардинал повел по мраморной лестнице наверх в просторное помещение охраны. Гулкое эхо наших шагов подчеркивало важность происходящего. Через несколько минут мне предстояло наконец встретиться с Леонардо.

В центре комнаты стоял худощавый человек в рабочей одежде. Увидев нас, он поправил очки в металлической оправе, посмотрел на пол, где пересекались девять проведенных синим мелом линий, и сверился с планом, который держал развернутым в руке.

Я пригляделся. Оказывается, он успел отковырнуть в самом центре квадратную мраморную плитку со стороной примерно двадцать пять сантиметров. Рядом на полу лежала мощная дрель.

— Элверсон, вы уверены, что это то самое место? — спросил Бекетт.

— Абсолютно. — Человек в спецовке снова сверился с планом, на одной стороне которого был изображен потолок, а на другой помещение охраны, где находились мы.

— Только не дай Бог ничего там не повредите.

— Это исключено, — ответил Элверсон. — В том месте, где я буду сверлить, проходит половой брус. — Он показал на точку, где встречались пальцы Бога и Адама. — Сам потолок довольно тонкий. Но над ним пространство примерно два фута.[38] Так что его мы не коснемся. Я бы уже все сделал, но кардинал Лорро запретил сверлить до вашего прихода.

— Правильно, — одобрил Бекетт. — А теперь можете начинать.

Элверсон включил дрель. Мобрайт с кардиналом отступили назад, а я и Бекетт приблизились.

Через пару минут все было закончено. В косых солнечных лучах плясали известково-цементные пылинки.

— Будьте добры, Элверсон, отойдите в сторону, — попросил Бекетт.

Я опустился на колени, заглянул в дыру. Что-либо разглядеть там было невозможно, поэтому пришлось просто засунуть руку по локоть. Пальцы коснулись потолка.

— Sia accurato, — взмолился святой отец, — per la causa di Dio.

— Он просит вас быть предельно осторожным, — перевел Бекетт, нависая надо мной.

— Скажите, что я не меньше его заинтересован в сохранении шедевра.

Потолок с обратной стороны был холодный и шероховатый. Я ощупал его и двинул руку вправо, затем влево, потом снова немного дальше вправо. Наконец мизинец коснулся чего-то металлического. Я ощупал предмет. Это был угол небольшого ящика.

— Есть что-то? — прошептал Бекетт, обжигая дыханием мое ухо.

Я не ответил, потому что не смог. Все внимание было сосредоточено на ящике. Вот застежка. Верх неровный. Я захватил ящик пальцами, поднял — он оказался на удивление легким, — протащил в дыру, положил на пол.

Древний ящик из кованого железа.

— Mio Dio![39] — выдохнул кардинал.

Я отогнул застежку. Внутри что-то лежало, завернутое в тонкую красную ткань. Под ней ощущался холодный гладкий металл. Подцепив край материи большим и указательным пальцами, я развернул ее быстрым движением фокусника.

Перед нами возник Кинжал Медичи.

Собравшиеся что-то говорили, делились впечатлениями, но я в этот момент через бархатную густоту времени общался с Леонардо. Он призвал меня найти его творение, и я нашел. Отдав при этом странный, необъяснимый долг своему отцу, матери, ему, всему миру.