Читаем Киндернаци полностью

Дорогие мама и папа! Как хорошо, что удалось через «Нова Весь» послать вам «левое» письмишко, завтра вы получите «нормальное». У меня все хорошо, сначала я немножко потемпературил и очень уставал. Но вы не волнуйтесь, ваш сын Только не пропадет! Я даже не утону в озере Чорба, так как для купаний еще слишком холодно, а чтобы сделать прорубь, надо еще пробить двухметровую толщу льда. Мне кажется, нас заслали сюда для того, чтобы мы после нынешней венской зимы «а-ля Советский рай» пережили бы еще одну вместо весны. За девчонками я еще не ухаживаю, мы тут одни мальчишки. Среди учительш не нашлось ни одной, похожей на мою прекрасную, как цветок, фрау БЛЮТЕ, я проливаю слезы. Гостиница — скверная, может быть, «Серне» она бы и понравилась, кстати, серне было бы легче запрыгивать на верхнюю койку нары тут в три этажа. Кроме наших коек в комнате воняют еще три такие же. У нас тут водятся тараканы, им даже зима нипочем: одни — черные, другие — бурые; бурые — помельче и приятнее на вкус, когда попадаются в хлебе. Раковины в умывальной все разбитые, из горячего крана льется ледяная вода, из холодного — кипяток. Уроки мы проводим стоя из-за того, что толстопузый Блазон со своей нахальной, крашеной женой из ненависти к нам, немцам, вынес из класса все стулья. Самое противное для меня — это долгие строевые занятия, как бы подготовка к армии, тут этого гораздо больше, чем было в Вене на сборах Союза немецкой молодежи: «Налево равняйсь!» — и держат так полчаса! «Направо равняйсь!» «В шеренгу по одному становись! Шагом марш! Вольно! Стой! Вольно! Отделение — кругом!» И так до умопомрачения. А потом еще пение: когда мы не знаем каких-нибудь немецких песен, наш погоняла наказывает нас внеочередным маршем. Цоттер даже сказал: хорошо, что строевые занятия у нас проходят без ружей, а не то он опасался бы, как бы его ружье само не выстрелило. Сегодня случилась большая неприятность. Вечером нам подали жидкую перловку с червяками не с вермишелью, а с настоящими червями. Во главе стола сидели учителя и начальство, а мы нюхали запах поданной им жареной печенки. Тогда мы выставили миски с ложками в один ряд, а староста нашего стола, когда начальник лагеря спросил его, в чем дело, ответил: «Бастуем!» Что тут началось! Но мы все равно не стали это есть. Не бойтесь, нам за это ничего не будет.

Но несмотря ни на что раздается свисток, восстанавливая симметрию между началом и окончанием дня. Осмотр спален проходит с вышвыриванием на грязный пол содержимого шкафов. Заправка постелей повторяется несколько раз до самого отбоя, когда вожатый наконец-то с треском захлопывает за собой дверь.