– Постой, – прервал его Павлов. – Я понимаю твои отцовские чувства, знаю, что даже здесь, в моем доме, ты мыслями там, со своим сыном. Но послушай мой совет. Против тебя возбуждено еще одно дело, по мошенничеству. Верни деньги в свою компанию. Поверь: это лучший вариант. Возместив ущерб, ты минимизируешь свою ответственность. Я постараюсь сделать так, чтобы дело даже не дошло до суда.

– Но моему ребенку нужна операция, – с беспомощным видом сказал Дмитрий и, словно ища поддержки, повернул голову в сторону сестры.

Вероника молчала, ее лицо было серьезным.

– Ты не дослушал меня. Во-первых, у тебя останутся деньги, и немалые. Это пятьсот тысяч. Во-вторых, если тебя снова арестуют, твоему сыну будет от этого только хуже. Если ты вернешь присвоенную сумму, то шанс твоего ареста сведется к нулю. В-третьих, держи. – Павлов протянул Дмитрию визитку и продолжил: – Позвони этому человеку. У него есть возможность организовать лечение и операцию твоему сыну в Германии. Денег, которые у тебя останутся, должно хватить на все, включая перелет, я с ним обсуждал это. Если возникнет форс-мажор, то недостающая сумма будет выделена из благотворительного фонда, к которому этот человек тоже имеет прямое отношение.

Осокин выпрямился.

– Мне очень неловко пользоваться твоей добротой, – дрогнувшим голосом проговорил он.

– Перестань. Придет время, и ты мне тоже в чем-нибудь поможешь.

Дмитрий шагнул к адвокату и крепко пожал его руку.

– Можешь на меня рассчитывать, – сказал он, глядя Павлову прямо в глаза.

Артем хлопнул его по плечу. Осокин попрощался и быстро вышел.

– Может, все-таки чаю? – спросил Павлов.

Вероника стояла посреди комнаты. Ее распущенные волосы мягкими волнами спускались на изящные плечи.

– Я не хочу чая, – прошептала она, шагнула вперед, и ее нежные ладони опустились на плечи Артема.

Он почувствовал аромат духов, исходивший от этой женщины. По его спине пробежала волнующая дрожь, и он заключил Веронику в объятия. Она громко вздохнула, и их губы слились в поцелуе.

– Который час? – тихо спросила женщина очень даже не скоро.

Она приподняла голову с подушки и с улыбкой взглянула на Артема.

– Часы на столе, – сонно пробормотал Павлов.

Женщина выбралась из постели, всмотрелась в циферблат будильника.

– Пора ужинать. Тебе что-нибудь приготовить? – спросила она, усаживаясь рядом с Артемом.

Павлов зевнул, потянулся. Вероника завороженно разглядывала его мускулистое тело.

– Когда ты успеваешь заниматься спортом? – спросила она.

Павлов пожал плечами, резко вскочил с кровати и принялся одеваться.

– Человек желающий найдет тысячу возможностей. Человек нежелающий – тысячу причин. Прописная истина, – ответил он. – Кстати, в шкафу есть халат.

Вероника понимающе кивнула. Она смотрела куда-то в пол, и Павлов заметил это.

– Ты чем-то недовольна, принцесса? – осведомился он, сам взял халат и передал его Веронике.

– Не знаю, – проговорила она. – У меня не очень хорошие мысли, Артем.

– Судя по тому, что тут происходило совсем недавно, это неудивительно, – попытался сострить Павлов, но Вероника не улыбнулась.

– Знаешь, у меня чрезвычайно развита интуиция, – сказала она, надевая халат. – Да, мы победили, Дима на свободе. Но мне неспокойно. Что-то гложет меня, причем с тех самых пор, как моего брата выпустили. У меня странное ощущение, что самое главное только начинается.

Павлов поцеловал ее в голову, вдохнул запах волос.

– Это все от переживаний. Идем, я действительно хочу есть. Покажешь, что ты умеешь.

Пока грелся чай, Артем открыл холодильник.

– Давно я здесь ревизию не наводил, – проворчал он, выкладывая на стол колбасу, сыр, оливки.

Среди прочего оказалась банка с арахисовым маслом, и губы Вероники скривились.

– Артем, убери ее, пожалуйста. Мне только от одного запаха плохо станет.

– Ясно. – Павлов понятливо кивнул и убрал баночку с маслом обратно в холодильник. – Аллергия?

– К сожалению. – Вероника вздохнула. – Мне становится дурно только от одного вида арахисового масла.

Внезапно зазвонил мобильник Павлова, и он глянул на дисплей. Это был Гнатюк.

– Да, слушаю, – сказал Артем, прислонив аппарат к уху.

– Вы звонили на этот номер, – раздался незнакомый мужской голос.

– Меня зовут Артемий Павлов, адвокат, – представился он, и в душе у него что-то неприятно заскребло, будто предвещая беду. – Я звонил Олегу Станиславовичу Гнатюку, следователю.

На какое-то время повисла гнетущая пауза, затем тот же голос произнес:

– Гнатюк погиб.

– Как это? – опешил адвокат.

– Обнаружен мертвым в воде. По предварительной версии, утонул. Ведется проверка.

Павлов услышал гудки и положил телефон на стол.

– Что-то случилось? – встревоженно спросила Вероника и замерла у холодильника, дверца которого была открыта.

– Следователь Гнатюк, который вел дело твоего брата, утонул, – сказал адвокат.

На лице женщины проступила бледность. Она закусила губу и безмолвно смотрела на Артема.

«Утонул, – проговорил он про себя, словно пробуя это слово на вкус. – Утонул сам или утопили?» – внезапно пронзил его мозг не самый простой вопрос.

Прокололся