Читаем КИЧЛАГ полностью

Мне стало как-то неловко,Канает новый век,Страна не поет уголовку,Где каждый пятый – зек.Приглажен, причесан шансон,Много им увлеченных,Не привидение это, не сон,Бунт идет заключенных.Вроде, о зоне песня,Хорош начальный куплет,Дальше – кисло и пресно,Героя главного нет.Срок волочет Егор,Куда ни пойди – капкан,Загляни, певец, за забор,Кровью плюет братан.Успешен, богат и сыт,На теме делаешь бабки,Над зеком карцер висит –Не снял бедолага тапки.Напряги струны и связки,Прояви солидарность, сноровку,Достоянием сделай огласки –Объявила братва голодовку.На карте нашел Колыму,Прочитал выкрутасы банды,Спеть решил про тюрьму,Не зная вкуса баланды.Наши сидят пацаны,Знают об этом отлично,Какими нужны для страны, –Неужели тебе безразлично?..Гнешь перед публикой спину,Улыбчив, расчетлив и точен,Непонятную тянешь волыну,От правды далекую очень.Не поют о неволе в России,Певцы утонули в шансоне,Хотя бы у зеков спросили,Как им живется на зоне.

СТАДО

Я русский по телу и духу,Не бродяга, раскольник и каин,Получил пинок, оплеуху,Я теперь зовусь «россиянин».Русскими гордился корнями,Безликая ксива – награда,Будто родился и вырос в яме –Загнали в общее стадо.Он тоже теперь россиянин,Ушел от своих корней,Дрожит от имени «Сталин»,Косматит по миру еврей.Безумно доволен еврей,В шоке башкир и татарин,Национальности лишают, корней,Калмык теперь россиянин.Россиянин и чукча, однако,С Россией связан безусловно,Имеет даже собакаНа бумаге свою родословную.Доволен безумно еврей,Пляшет и пляшет вприсядку,Не касается пашен, полей,Ни одну не возделал грядку.Одна согревает отрадаВ ворохе ксив и бумаг,Название осталось у стада,И яркий. трехцветный флаг.

ДО СВИДАНИЯ, ПИТЕР

Выводной кричит: «С вещами!»Ведет дубак в спецчасть,По горло сыт кротами,На волю весело шагать.Подмахнул, не глядя, справку,В руках держу листок,У входа сел на лавку,Знал бы Коля-корешок.Питер мне не близкий,Сижу, как вольный человек,Облака повисли низко,Пролетает первый снег.Надежный Коля корешок,Подарил на зону свитер,Записан в книжке адресок,Немалый город Питер.Сидим внутри вокзала,Полумрак стоит в кафе,Билет оплачен до Урала,Мы немного подшофе,Никому, братан, не верь,Злопыхают люди зря,Не всегда закрыта дверь,На зоне тоже есть друзья.Открыто и честно живи,Не злись на целый свет,Ни Бога, ни соседа не гневи,Увидишь приветствия в ответ.Растворят часы мгновения,На посадку подана стрела,Уеду поздно в воскресение,Вот такие, брат, дела.

НАСЛЕДИЕ

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зеленый дом
Зеленый дом

Теодор Крамер Крупнейший австрийский поэт XX века Теодор Крамер, чье творчество было признано немецкоязычным миром еще в 1920-е гг., стал известен в России лишь в 1970-е. После оккупации Австрии, благодаря помощи высоко ценившего Крамера Томаса Манна, в 1939 г. поэт сумел бежать в Англию, где и прожил до осени 1957 г. При жизни его творчество осталось на 90 % не изданным; по сей день опубликовано немногим более двух тысяч стихотворений; вчетверо больше остаются не опубликованными. Стихи Т.Крамера переведены на десятки языков, в том числе и на русский. В России больше всего сделал для популяризации творчества поэта Евгений Витковский; его переводы в 1993 г. были удостоены премии Австрийского министерства просвещения. Настоящее издание объединяет все переводы Е.Витковского, в том числе неопубликованные.

Теодор Крамер , Марио Варгас Льоса , Теодор Крамер

Поэзия / Поэзия / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Стихи и поэзия
Темные аллеи
Темные аллеи

Цикл рассказов о чувственной любви и о России, утраченной навсегда. Лучшая, по мнению самого Бунина, его книга шокировала современников и стала золотым стандартом русской литературной эротики.Он без сна слежал до того часа, когда темнота избы стала слабо светлеть посередине, между потолком и полом. Повернув голову, он видел зеленовато белеющий за окнами восток и уже различал в сумраке угла над столом большой образ угодника в церковном облачении, его поднятую благословляющую руку и непреклонно грозный взгляд. Он посмотрел на нее: лежит, все так же свернувшись, поджав ноги, все забыла во сне! Милая и жалкая девчонка…О серии«Главные книги русской литературы» – совместная серия издательства «Альпина. Проза» и интернет-проекта «Полка». Произведения, которые в ней выходят, выбраны современными писателями, критиками, литературоведами, преподавателями. Это и попытка определить, как выглядит сегодня русский литературный канон, и новый взгляд на известные произведения: каждую книгу сопровождает предисловие авторов «Полки».ОсобенностиАвтор вступительной статьи – Варвара Бабицкая.

Иван Алексеевич Бунин

Биографии и Мемуары / Поэзия / Классическая проза ХX века / Русская классическая проза
Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне
Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

Книга представляет собой самое полное из изданных до сих пор собрание стихотворений поэтов, погибших во время Великой Отечественной войны. Она содержит произведения более шестидесяти авторов, при этом многие из них прежде никогда не включались в подобные антологии. Антология объединяет поэтов, погибших в первые дни войны и накануне победы, в ленинградской блокаде и во вражеском застенке. Многие из них не были и не собирались становиться профессиональными поэтами, но и их порой неумелые голоса становятся неотъемлемой частью трагического и яркого хора поколения, почти поголовно уничтоженного войной. В то же время немало участников сборника к началу войны были уже вполне сформировавшимися поэтами и их стихи по праву вошли в золотой фонд советской поэзии 1930-1940-х годов. Перед нами предстает уникальный портрет поколения, спасшего страну и мир. Многие тексты, опубликованные ранее в сборниках и в периодической печати и искаженные по цензурным соображениям, впервые печатаются по достоверным источникам без исправлений и изъятий. Использованы материалы личных архивов. Книга подробно прокомментирована, снабжена биографическими справками о каждом из авторов. Вступительная статья обстоятельно и без идеологической предубежденности анализирует литературные и исторические аспекты поэзии тех, кого объединяет не только смерть в годы войны, но и глубочайшая общность нравственной, жизненной позиции, несмотря на все идейные и биографические различия.

Юрий Инге , Давид Каневский , Алексей Крайский , Иосиф Ливертовский , Михаил Троицкий

Поэзия