Читаем КИЧЛАГ полностью

Все обошлось бескровно,Помогли сомнения –Все кругом виновны,Что зреют преступления.Не тронули, и баста!Хоть не расти трава,От переизбытка балластаНарушены права.Наступит возмущение,Когда рухнут планы,Разбито освещение,Обчищены карманы.Живут наизготовку,Приготовлен план,Смазали винтовку,Придумали обман.В стороночке стоим,Не грызут сомнения,Молчанием своимГотовим преступления.Ротозей и зрительУвлечен борьбой,Напротив исполнитель,Назначенный судьей.Он судья и прокурор,И зэк в углу бесславия,Он – живой укорОбществу тщеславия.Собственный покой –Базис и надстройка;Висит над головой,Ворон крикливых тройка.

ЧИСТОСЕРДЕЧНОЕ ПРИЗНАНИЕ

Сделал нужное признание,На бумагу вылил споры,Себе сделал обрезаниеНа глазах у всей конторы.Не светит вроде бы продол,Полностью развязаны уста,Все равно заглянут под подолИ в другие тайные места.Прыгнул в грязный водоем,Заденут многих брызги,Признание – ментовской прием,Потом начнутся дрызги.Не бывает точечным признание,Следак поставил многоточие,Трясет контора здание,Не в радость дни рабочие.Долю разжевал системе,Насолил не в меру многим,Пойдешь по той же схеме,Хоть и кажешься убогим.Признание – размотанный клубок,Следак доволен петухами,Накукарекали кому-то срок,Сдали близких с потрохами.Чистосердечные раскладыНе приносят дивидендов,Завсегда в конторе радыВидеть больше импотентов.В сознании выжжена пустыня,Выжгли служители конторы,Катится по полю дыня,Водой залиты норы.Чистосердечное признание –Очередь из пулемета,Не уйти от наказания,В суде увидят идиота.

ТЕРПИЛА

Мнется перед судьями терпила,Настроен твердо на отказ,«Случайно машина сбила», –Твердит в который раз.«Ну, а пытки?» – интересуется судья.«Ваша честь! Какие пытки!Здоров, как боров я,Не понесла семья убытки.Никакого не было наезда,Не при чем здесь беспредел,Вышли вместе из подъезда,Знакомых проводить хотел».Плотно поработали с терпилой,Показания старые забыты,Не вытащить признание силой,Угрозы глубоко забиты.Судья читает протоколы,В базар впрягаются кивалы:«Вам ставили уколы?Возили в разные подвалы?»Стоит терпила на своем(Усугубляет в деле положение):«Остались с опером вдвоем,Он диктовал мне предложения».Свидетели в отказе тоже,Подсудимым кидают маяки,Изумленные строят рожи,Не знаем ничего про косяки.В суде сплошная несознанка,Укрылись в логове отказа,Скрыта криминальная сознанка,Слаба доказательная база.Нет претензий у терпилы,Бессилен в зале прокурор,Не доработали следаки-лепилы,Лояльный будет приговор.

РАСКАЯНИЕ

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зеленый дом
Зеленый дом

Теодор Крамер Крупнейший австрийский поэт XX века Теодор Крамер, чье творчество было признано немецкоязычным миром еще в 1920-е гг., стал известен в России лишь в 1970-е. После оккупации Австрии, благодаря помощи высоко ценившего Крамера Томаса Манна, в 1939 г. поэт сумел бежать в Англию, где и прожил до осени 1957 г. При жизни его творчество осталось на 90 % не изданным; по сей день опубликовано немногим более двух тысяч стихотворений; вчетверо больше остаются не опубликованными. Стихи Т.Крамера переведены на десятки языков, в том числе и на русский. В России больше всего сделал для популяризации творчества поэта Евгений Витковский; его переводы в 1993 г. были удостоены премии Австрийского министерства просвещения. Настоящее издание объединяет все переводы Е.Витковского, в том числе неопубликованные.

Теодор Крамер , Марио Варгас Льоса , Теодор Крамер

Поэзия / Поэзия / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Стихи и поэзия
Темные аллеи
Темные аллеи

Цикл рассказов о чувственной любви и о России, утраченной навсегда. Лучшая, по мнению самого Бунина, его книга шокировала современников и стала золотым стандартом русской литературной эротики.Он без сна слежал до того часа, когда темнота избы стала слабо светлеть посередине, между потолком и полом. Повернув голову, он видел зеленовато белеющий за окнами восток и уже различал в сумраке угла над столом большой образ угодника в церковном облачении, его поднятую благословляющую руку и непреклонно грозный взгляд. Он посмотрел на нее: лежит, все так же свернувшись, поджав ноги, все забыла во сне! Милая и жалкая девчонка…О серии«Главные книги русской литературы» – совместная серия издательства «Альпина. Проза» и интернет-проекта «Полка». Произведения, которые в ней выходят, выбраны современными писателями, критиками, литературоведами, преподавателями. Это и попытка определить, как выглядит сегодня русский литературный канон, и новый взгляд на известные произведения: каждую книгу сопровождает предисловие авторов «Полки».ОсобенностиАвтор вступительной статьи – Варвара Бабицкая.

Иван Алексеевич Бунин

Биографии и Мемуары / Поэзия / Классическая проза ХX века / Русская классическая проза
Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне
Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

Книга представляет собой самое полное из изданных до сих пор собрание стихотворений поэтов, погибших во время Великой Отечественной войны. Она содержит произведения более шестидесяти авторов, при этом многие из них прежде никогда не включались в подобные антологии. Антология объединяет поэтов, погибших в первые дни войны и накануне победы, в ленинградской блокаде и во вражеском застенке. Многие из них не были и не собирались становиться профессиональными поэтами, но и их порой неумелые голоса становятся неотъемлемой частью трагического и яркого хора поколения, почти поголовно уничтоженного войной. В то же время немало участников сборника к началу войны были уже вполне сформировавшимися поэтами и их стихи по праву вошли в золотой фонд советской поэзии 1930-1940-х годов. Перед нами предстает уникальный портрет поколения, спасшего страну и мир. Многие тексты, опубликованные ранее в сборниках и в периодической печати и искаженные по цензурным соображениям, впервые печатаются по достоверным источникам без исправлений и изъятий. Использованы материалы личных архивов. Книга подробно прокомментирована, снабжена биографическими справками о каждом из авторов. Вступительная статья обстоятельно и без идеологической предубежденности анализирует литературные и исторические аспекты поэзии тех, кого объединяет не только смерть в годы войны, но и глубочайшая общность нравственной, жизненной позиции, несмотря на все идейные и биографические различия.

Юрий Инге , Давид Каневский , Алексей Крайский , Иосиф Ливертовский , Михаил Троицкий

Поэзия